Спускаясь, я понимаю, что это может быть моей единственной возможностью. Внизу я вижу небольшой выход, который ведет на одну из узких улочек столицы.
Замок я вроде как покинула
Теперь, лучшее решение укрыться в лесу, который окружает столицу и сам замок.
Я чувствую, как сердце замирает от надежды.
Я выскакиваю на улицу и бегу в сторону леса, чувствуя, как холодный ветер обдувает лицо. За спиной слышу крики. Асколо и его стражи всё ближе. Я ускоряю шаги, уклоняюсь от людей и проносящихся экипажей и вскоре оказываюсь на выходе, у городских ворот.
Выскочив, я не останавливаюсь до тех пор, пока не оказываюсь на краю леса.
И лишь входя в его тень, я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как стражи останавливаются на краю, будто не решаясь пересечь границу. Я затаила дыхание, прячась за деревьями, пока они не исчезают из виду.
Наконец, я свободна. Я выбралась из дворца и теперь должна придумать как мне жить дальше?
Глава 47 — Месть
Бэрсинар
Злость, ярость и главное — жуткая пронзающая боль смешались в дикий коктейль.
По венам пульсирует только один инстинкт — разорвать соперника, разорвать вообще всех. Всё живое!
Я разворачиваюсь, круша все вокруг. Тело дракона слишком громадное для небольшой спальни.
Улавливаю какой-то шорох рядом.
Поворачиваюсь и вижу его — соперника! Врага!
Того, кто посмел тронуть мою истинную. Посчитал, что достоин взять её.
Противник смотрит на меня испуганными круглыми глазами.
Хлипкий, слабый человечишка!
Что он о себе возомнил?!
Я поднимаю громадную лапу и делаю шаг к нему.
Лицо человечишки искажается от ужаса.
— Я не причем, это Император. Бывший Император! Он шантажировал! Говорил, что лишит меня всего, если я не заставлю Эми с собой переспать.
У меня не было выхода!
По мозгу царапнуло слово “заставить”.
Оно не нравится, раздражает.
Даже хуже, чем слово “предательство”.
Я разинув пасть извергаю оглушительный рык.
Человечишка падает на колени, а после на четвереньки.
— Император! Умоляю, пощад…
Больше слушать его выкрики у меня терпения нет.
Этот человек хотел отобрать мою истинную. И всё, что он заслуживает — смерть.
Разинув пасть, я просто перекусываю его пополам и мотнув головой, отбрасываю в сторону.
Следующий кто всплывает в моем сознании — Асколо.
Старый дракон. Сильный.
А значит, его тем более нужно уничтожить.
В это мгновение дверь распахивается и я слышу потрясенные выдохи:
— Какого демона?!
— Бэрс?!
Голоса слишком знакомые.
Я поворачиваюсь и вижу двоих своих братьев.
Старший явно недоволен. Глаза так и метают молнии.
А младший широко ухмыляется, будто смотрит на что-то невозможно веселое.
— Хах, Дариан, гляди, а я теперь не самый ударенный на голову в нашей семье.
— Ксандер, закрой рот, — приказывает старший. — Бэрс, ты что устроил? Немедленно оборачивайся назад! Чем дольше ты в шкуре дракона, тем меньше можешь здраво мыслить. Забыл что ли?!
Я издаю низкое рычание, подавляя ярость, но подчиняться словам Дариана не собираюсь. Внутренний зверь борется за контроль, требуя крови, мести и разрушений. Я мотаю головой, словно пытаясь стряхнуть невидимые цепи, которые удерживают меня в этом состоянии.
— Бэрс! — голос старшего становится громче и жёстче. — Немедленно! Или я заставлю тебя! Ты понимаешь, что можешь натворить? Вспомни, кто ты!
Я чувствую, как в моих жилах бурлит гнев, и это придаёт сил. Но слова Дариана проникают сквозь туман ярости, как холодный ветер пробирается через трещины в стенах. Я останавливаюсь, и мои громадные лапы оставляют в полу глубокие вмятины. Каждый шаг отдается эхом в крошечной комнате.
— Ого-ого, брат, может, без резких движений? — слышу я неуверенный голос Ксандера, который, кажется, наслаждается ситуацией. Но его улыбка быстро меркнет, когда он видит, что я начинаю шагать к ним.
Внутри меня всё ещё бушует ярость, но я осознаю, что не могу позволить ей управлять мной. Я собираю всю свою волю и начинаю менять форму. Гигантское драконье тело сокращается, покрытые чешуёй мышцы исчезают, и через мгновение перед братьями стою я — человек. Лицо перекошено от ярости, но в моих глазах уже видна искра разума.
— Ты прав, Дариан, — сквозь зубы произношу я. — Я потерял контроль. Но я клянусь, это было необходимо.
— Необходимо?! — взрывается старший брат, подходя ближе. — Ты убил человека без официального суда, разрушил всё вокруг и едва не потерял себя! Как это может быть «необходимо»? Ты же Император!
Я смотрю прямо в его глаза, ощущая, как злость начинает рассеиваться. — Этот ублюдок... он угрожал моей истинной, — говорю я, стараясь сдерживать эмоции. — Он пытался… точнее заставил её... Я не мог позволить этому случиться.
Дариан ненадолго замолкает, его взгляд становится холодным и расчётливым. — Это не оправдание, Бэрс. Ты знаешь, что такие действия имеют последствия. Теперь отец узнает о твоём состоянии. И ты думаешь, он оставит это без внимания?
— Если он посмеет приблизиться к ней... — я снова рычу, но на этот раз в человеческом обличье. — Я сожгу его до тла!
— И ты тоже погибнешь, — спокойно добавляет Дариан, его голос звучит сдержанно, но в нём слышится сталь. — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело. Нам нужно подумать, прежде чем действовать. Это больше, чем ты и твоя ярость. Мы, даже Ксандер на твоей стороне. Мы тебе поможем. — Он протягивает руку и кладет ладонь мне на плечо.
Ксандер, который до сих пор наблюдал за ситуацией с интересом, вдруг встревает:
— Эй, может, хватит уже драм? Давайте лучше подумаем, как нам выбраться из этого дерьма, пока сюда не нагрянули солдаты дядюшки. А потом уже решим, кого убивать.
Я хмурюсь, но вынужден признать, что младший брат прав. В комнате воцаряется напряжённое молчание, пока каждый из нас обдумывает следующий шаг.
Но внутренний зверь, все еще клокочет во мне.
— Хорошо, — произношу я, стараясь говорить спокойно. — Но наш дядюшка обречен.
Дариан и Ксандер одновременно открывают рты, явно чтобы возразить, но слушать я их не собираюсь.
Злость, ярость и ненависть вновь заполняют меня до краев, как лавина, которая вот-вот обрушится на все вокруг. Я не могу думать о последствиях, о том, что мои братья могут попытаться меня остановить. В моем сознании есть только одно — мстить.
Ксандер, смеющийся, как будто это игра, — он не понимает. Он не чувствует той глубокой боли, которая пронзает меня, заставляя биться в ярости. Я поднимаю голову