— Вы Тая?
— Да… — отвечаю растерянно.
— Вам, — говорит он, не скрывая любопытства, потому что на конверте нет никаких логотипов, только моё имя.
Я принимаю конверт. Курьер быстро уходит, а я остаюсь, ошеломлённо разглядывая аккуратно выписанные буквы. Сердце скачет от предчувствия.
Внутри — карточка с коротким текстом:
«Там, где всё началось в этот раз. Сегодня. В девять вечера»
Подписи нет, но я чувствую: это от Алана и Адама. Даже по тому, как ровны линии, как спокоен почерк. Название места и адрес не указан, но я сразу догадываюсь. Они хотят, чтобы я приехала в ту самую гостиницу, где на Новый год всё пошло наперекосяк… или, может, зародилось.
В груди вспыхивает тревога и что-то похожее на радость. До боли знакомый зов. Зачем им это? Они действительно решили объединиться, чтобы поговорить со мной вдвоём? А может, это ловушка? Нет, глупости. Но руки всё равно дрожат, и я не могу совладать с эмоциями.
Вся дорога домой — один сплошной сумбур. Тёма, как всегда, в машине рассказывает, как прошёл его день. Я киваю, но мысли утекают в прошлое и будущее. Ещё неделю назад я была уверена, что больше никогда не позволю им сдвинуть мою жизнь с намеченной колеи. А теперь… вновь чувствую тяжесть в груди от того, что мы вдали друг от друга.
Стоит ли ехать на встречу? Или лучше отложить?
Завтра я не смогу остановить это желание всё выяснить, но страх быть втянутой в этот долбанный треугольник ещё более велик, чем раньше. С другой стороны, я уже давно в нём. И не хочу, не могу выйти.
— Мам, ты красивая, — вдруг слышу за спиной, когда всё же собралась и пыталась успокоить дрожащие пальцы. Тёма приоткрывает дверь и с любопытством заглядывает в комнату. — Ты куда?
Я улыбаюсь ему в отражении.
— На одну встречу, котёнок. Ты останешься с Таней, она уже пришла. Всё хорошо.
Тёма засыпает через полчаса, а я, приобняв его, шепчу, что скоро буду. Сама понимаю: «скоро» может оказаться и не скоро, если разговор с Адамом и Аланом затянется. Или, возможно, вообще всё закончится новой ссорой. Но отказаться я уже не могу.
Девять вечера подкрадывается незаметно. Я торопливо сажусь в свою машину и выезжаю за город.
На душе тревожно и томительно сладко.
Я пытаюсь представить, что меня ждёт: мирная беседа? Серьёзный ультиматум? Новые признания? Мы уже все высказали столько боли друг другу, что удивительно, как не разбежались по разным сторонам света окончательно. Но внутри чую: ни Адам, ни Алан не хотят сдаваться, и я тоже не готова.
Здание гостиницы выглядывает из-за сосен: неоновая вывеска светит мягким оранжевым светом. Сердце стучит в груди колотуном. Я паркуюсь у бокового входа, выключаю фары и ещё пару минут сижу в тишине, чтобы собрать мысли. Почему я дрожу, словно от холода, хотя в машине натоплено?
Наконец, выхожу, набираясь смелости. Двери открыты, внутри пахнет пряностями и музыкой. Администратор ресторана кивает мне, ведёт куда-то в боковую залу, потом исчезает, оставляя меня перед закрытой дверью. Я сглатываю, поворачиваю ручку.
— Заходи, — слышу приглушённый голос изнутри — кажется, это Адам.
Ступаю внутрь. И вижу их двоих: за небольшим столом, накрытым скатертью цвета слоновой кости. Вокруг расставлены свечи, играет тихая музыка. Атмосфера совсем неофициальная, непривычно тёплая.
— Привет, — произносит Алан и встаёт, будто хочет подойти ко мне.
Я киваю, чувствуя, как внутри всё сжимается от радости и страха. Не могу скрыть, что безумно по ним скучала, ведь эти дни мы почти не виделись за пределами офиса.
Адам, одетый в элегантный пиджак, опирается на стол, внимательно следит за моей реакцией.
— Спасибо, что пришла, — произносит он негромко, и в его голосе звучит облегчение.
Я делаю пару шагов к ним, обвожу взглядом стол, накрытый на троих, шампанское в ведёрке со льдом, пару тарелок с закусками, свечи, мерцающие на зеркальной подставке. Всё это выглядит как романтическая сцена из фильма, но… разве может быть «романтика на троих»? Сердце начинает колотиться ещё быстрее.
— Вы… — тихо начинаю я, стараясь успокоиться. — Зачем всё это?
Алан улыбается тепло, как давно не улыбался. Никогда, возможно. Адам подходит ближе, и я ощущаю привычный аромат его парфюма.
— Потому что мы поняли, — говорит Адам, — что хотим быть рядом. Вместе. С тобой и… с ребёнком.
Они обмениваются взглядами, и у меня на секунду дух захватывает: выходит, они согласны, что я не обязана выбирать?
Или как?
— Не хочу лишний раз разводить драму, — Алан косится на свечи. — Всё-таки нам всем нелегко было признать, что проблема не только в сыне, но и в том, что мы оба… Ну, знаешь.
— Что вы оба меня любите, да? — я почти шёпотом спрашиваю, чувствуя, как внезапно сжимается горло. — Иначе, зачем это всё?
Адам неохотно, но кивает:
— Да, видимо, так, — наклонился ко мне. — Иначе, зачем это всё?
На мгновение я перестаю дышать, глядя на него. Вспоминаю, как недавно мы все трое… а теперь они делают этот шаг.
Как это будет? Что с нами? Как это возможно? Как принять, что я могу быть с двумя? Разве это правильно?
Но… Они, кажется, всё решили. Значит, знают, что я никогда не могла отказать ни одному из них.
— Тая, — начинает Алан мягко, делая движение, будто желает взять мою ладонь. — Никто не заставит тебя соглашаться на подобное. Это… необычно. Мы сами не понимаем, как это будет выглядеть… Но Я люблю тебя. И Адам. Я слишком многих потерял. И не хочу терять действительно близких мне людей. Если и ты тоже не хочешь терять нас обоих, то мы придумали один выход: жить втроём. Выращивать твоего сына. Или, точнее, нашего, как бы там ни было.
Внутри меня всё останавливается. Раньше я сама бунтовала против подобных мыслей — ведь это так выходит за рамки нормальности… Но, глядя в их глаза, осознаю: мне самой нестерпимо было бы терять хоть кого-то.
Ноги подкашиваются, я оседаю на ближайший стул. Сердце ведёт себя безобразно, рвётся наружу, руки дрожат. Адам присаживается рядом, осторожно кладёт руку мне на плечо.
— Если скажешь «нет», мы поймём, — говорит он, совсем близко, — но хотя бы дай позволь нам с тобой поужинать и рассказать, как именно мы всё это видим.
Слышу, как щёлкает открывающийся корк шампанского. Алан наливает в три бокала чуть мерцающую жидкость. Мне хочется