Тимур на полчасика отъехал на работу, но тусуется там уже почти час. Меня это бесит. Вообще, меня с наступлением беременности очень многое бесит, но его работа, которая крадет мое с ним личное время, особенно.
Опускаю ладонь на еще плоский живот и уговариваю себя успокоиться. Я же не мегера какая-нибудь. Беру себя в руки и иду в Бизнес-центр. Мои воспоминания о случившемся там несчастном случае и том, что ему предшествовало, теперь почти не мучают. Но бывать в офисе компании я по-прежнему не люблю.
Совсем скоро состоится суд. По предварительным данным Роман получит пять лет заключения. Вика за сотрудничество со следствием всего год, часть из которого она уже отсидела. Мне ее жаль, я ездила пару раз увидеть ее. Она словно стала другим человеком, тихая, замкнутая, не поднимающая глаз. Извинялась каждый раз, плакала.
Стряхиваю с себя воспоминая, пытаясь вновь думать о приятном событии. Хочется скорее взять Нининого малыша на руки, поцеловать его сладкие пяточки, понюхать макушку.
Наш с Тимуром ребенок родится еще нескоро, а я уже мечтаю, чтобы поскорее.
Сегодня суббота, выходной. Так что сотрудников очень мало. Поднимаюсь на лифте, минуя пустую приемную. В субботу у Тимура редкие важные встречи, которые не удалось провести в будние. Я хоть и злюсь немного, но понимаю, ему с Тимофеем нужно выкарабкаться из финансовой ямы в которой они оказались. Значит, работать нужно намного больше, чем раньше.
Дверь приоткрыта и я мнусь, а вдруг там кто-то архиважный. Осторожно заглядываю, чтобы, если что быстренько уйти и подождать в приемной, коротая время за чашкой чая и конфетами, которые обязательно есть в буфете.
Столбенею от картины перед моими глазами. Инга, бывшая жена, стоит к Тимуру вплотную. Я вижу их сбоку, но его лицо отвернуто. Он смотрит на нее.
— Тимур, все, что хочет, — Инга кусает свои пухлые губы. Сегодня она прекрасна как никогда. Очень короткое белое платье без верха, высокая шпилька, волосы, рассыпанные светлым водопадом по голым плечам. Ее ладони скользят по пиджаку моего мужа вверх, она двигается ближе.
— Прекрати, — отвечает от холодно.
— Между нами остались чувства, я вижу. Я сделаю все, что хочешь.
Горло сжимает невидимой удавкой, когда он накрывает ее запястья своими, сжимает их. Неужели он? Нет, боже….
— Я не помогу ему, Инга. А ты, если так любишь, дождешься.
— Тимур, — она всхлипывает, — это же пять лет.
— Из-за него чуть не убили Майю, Сергей застрелен.
— Это не доказано!
— Зато финансовые махинации да, — Тимур отводит ее ладони от себя и отступает, — тебе лучше уйти.
Открываю дверь широко и вхожу в кабинет. Инга вздрагивает, оборачивается, в глазах у нее ненависть. Схватив сумочку, быстро выбегает прочь.
Между мной и Тимуром повисает молчание.
— Вот значит, какие встречи тут у тебя по субботам….
— У меня была встреча. Инга приперлась после. Даже не знаю, как узнала, что я сегодня в офисе.
— Она тебя лапала, — пересекаю пространство между нами и прижимаюсь к его груди. Мне хочется стереть ее прикосновения своими.
— Забудь, — чувствую его губы на своей макушке, руки, обнимающие вокруг талии, — я люблю только тебя.
— И я, — прижимаюсь сильнее, — что она хотела? Чтобы помог Роману, а взамен что?
— Майя, — он выдыхает устало, — мне неинтересны ее предложения. А Роман будет сидеть, сколько положено. Точнее, свой минимум. На большее доказательств не хватило.
— Не хочу о них больше, — обвиваю ладонями шею Тимура и целую, — поехали Дениску смотреть.
— Поехали, а то Тимофей грозился опоздавшим не дать даже подержать.
— Так чего мы тут сидим? — смотрю на часы и тащу мужа прочь из кабинета.
В лифте он напрягается, на меня смотрит с подозрением.
— А ты на чем приехала?
— На машине, — закатываю глаза к потолку, — все подарки в ней.
— Перенесем в мою.
— На моей поедем.
— Нет, Майюша, солнышко…..
— Я что, плохо вожу?
— Хорошо, очень хорошо. Но мне за рулем нужно самому, я должен контролировать.
— А сегодня не будешь. Будешь мне доверять.
— Черт.
Есть у Тимура пунктик, да…
Не может он со мной спокойно ездить. Я очень экспрессивная во время вождения, люблю комментировать действия других водителей. Слать кого надо, иногда даже матом.
А Тимур, он за рулем как глыба вечно, не понимаю, как так можно.
— Может, я поведу? — уточняет с надеждой.
— Нет, моя ласточка признает только меня, — фыркаю и сажусь за руль. Тимур хмурится, увидев свежую царапину на переднем бампере, но предусмотрительно молчит. И правильно, это было случайно, я на парковке не заметила столбик. В сервисе сделают.
Кайсаров пристегивается, вздыхает.
— Ой все, — морщусь и завожу машину. До места назначения довожу нас с ветерком.
— Обратно нас заберет Лева, — Кайсаров с непроницаемым лицом выходит из машины.
— Да это он был виноват, — может немного и переборщила с эмоциями, пока возмущалась, но за дело. Водитель старенькой лады вырезал меня на перекрестке и даже не извинился. Хоть бы фарами моргнул.
— Нас заберет Лева, — припечатывает муж.
Черт, да не виновата я, что на беременных гормонах у меня эмоций через край!
Тимур сгребает пакеты с заднего сиденья, я подаю ему еще часть подарков из багажника. Сама несу коробку с проектором, который заказала специально для Дениски. На потолке будут кружиться маленькие феи и единороги.
На пороге квартиры нас встречает Тимофей в домашних штанах и футболке. Он прикладывает палец к губам, показывая, что малыш уснул. Жестом приглашает нас помыть руки, а потом в гостиную.
— Родители уехали, Сонька приедет чуть попозже, — рапортует, падая на диван. Взгляд его тревожно мечется к двери детской.
Смотрю на Тимофея и не могу не улыбаться. Наконец-то у них наладилось. Они с Ниной смогли нормально выяснить отношения где-то только через месяц после нашей свадьбы. Гадлевский во время фейерверка набил морду Аркадию, Нина была в шоке. Потом была целая Санта-Барбара с выяснением отношений.
Я рада, что они все выяснили и теперь вместе, вся семья выдохнула.
— Никак не получается, — Нина выходит из спальни. Немного бледная, в руках барахтается Дениска в бодике, — наверное, вас ждал.
— Мне первому, — Тимур оказывается с Ниной рядом за секунду. Откуда только столько гибкости в таком большом мужчине? Бережно принимает малыша, которого ему сестра на руку кладет, словно в люльку и замирает. Переводит на меня растерянный взгляд, — он крошечный.
— И это не может не радовать, я и так чуть родила, — Нина улыбается, плавно двигается к дивану. А там садится к Тимофею под бок,