Постараемся теперь набросать, хотя в общих чертах, план занятий младшего отделения школы.
Посмотрите на здорового и развитого ребенка в его домашней обстановке, по сравнению с взрослыми, — это сама жизнь, сама деятельность. Едва на минуту присядет он в час, он всегда на ногах, всегда занят. Он не оставляет без внимания ничего окружающего, его ноги всегда в движении, его руки заняты работой, — ведь игра для ребенка та же работа, то же занятие. Работа есть произведение полезных (т.-е. удовлетворяющих желаниям людей) или приятных вещей, а карточный домик так же полезен и приятен ребенку, как и красивая дача, построенная архитектором. Голова ребенка также не без дела: его фантазия, т.-е. высшая умственная способность, давшая нам величайшие литературные произведения и научные гипотезы, постоянно в работе, он окружает себя миром воображаемых существ, тех самых, создавать которые мы, взрослые, уже не умеем, но потребность в которых у нас не менее сильна. Для удовлетворения ее мы принуждены создавать дорого стоящие театры, прибегать к художественной литературе. Ребенок всегда в театре, да еще в качестве главного актера. И вот этой-то и свободной и живой жизни, этому планомерному развитию деятельной способности, творчества и воображения кладется безжалостный конец с того момента, как ребенок переступает двери нашей современной школы. Из архитектора он насильно превращается в каменщика, из творца великих для него произведений — в месильщика глины для чужих, непонятных и неинтересных, построек, из первого актера — в того скупающегося обывателя, который стоит перед кассой театра в ожидании своей очереди и еще не знает, получит ли он билет, допустят ли его когда-нибудь воспользоваться, хотя издали, в качестве зрителя, плодами той муки и того труда, которые он несет сейчас. Ведь половина детей не оканчивает школы. Ведь это ужасно. Это не может, не должно так продолжаться.
Пусть же школа создаст для ребенка условия, при которых все его способности, стремления могли бы развиваться так же свободно, как развивались они на воле, дома. Мало того, школа должна дать ему больше, — дать то, чего не может дать семья в домашней обстановке.
И пусть он, придя в школу, сохранит свое право двигаться, бегать, рассматривать все комнаты, все интересные предметы, которые найдет в них, пусть расспрашивает об их значении, пробует ими пользоваться. В школе он найдет и знакомые предметы, книжки с картинками, он встретит там товарищей, с которыми захочет побегать, поиграть. И пусть бегает и играет до тех пор, пока это ему не надоест.
Он встретит там учителей и учительниц и кое-кого из родителей. Ему нужно несколько дней, чтобы привыкнуть к этим чужим людям. Дети знакомятся скоро, но когда они узнают этих людей, когда поймут, что ласковые и добрые «дяди» и «тети» присутствуют тут для них, что они готовы всегда беседовать с ними, рассказывать им сказки и другие интересные вещи, играть с ними, — они затормошат их, они станут ходить за ними в виде длинного хвоста, станут обращаться к ним с миллионами вопросов. И как интересная книжка, страница за страницей, станут развертываться перед педагогами эти маленькие души со всеми их стремлениями, порывами и интересами. И вот, с этого момента и должна начаться планомерная деятельность руководителей и воспитателей — выполнение намеченного ими плана. Когда наступит этот момент? Может-быть, через 2—3 дня, а, может-быть, через 2—3 недели. Только опыт первого года может дать довольно точный ответь на этот вопрос.
И вот только тогда педагог может предложить учителям и ученикам то или другое занятие или общую игру. В жизни ребенка ценность того и другого равносильны, и правильное его развитие требует присутствия того и другого.
В основу занятий на этой ступени (да и на всех последующих) должен быть положен труд, т.-е. целесообразные усилия, направленные для произведения какого-нибудь предмета или для достижения какой-нибудь близкой, ясной для детей цели.
Труд должен сменяться отдыхом и развлечениями, которые также могут быть физическими (подвижная игра) и умственными (напр., сказка или рассказ учителя).
Вот эта смесь видов труда и развлечений, необходимая для того, чтобы дети не утомлялись и все время с интересом относились к работе, и составит содержание ежедневных занятий.
Порядок этих занятий устанавливается постепенно, по мере того, как выясняются желания и вкусы большинства, учащихся. Но, раз установившийся, он скоро привьется, и дети сами будут дорожить им и охранять его. Предвкушение приятной игры или любимого занятия часто только усиливает интерес к ним, подобно тому, как дети откладывают самую вкусную конфетку, чтобы съесть ее последней.
Инициатива в выборе занятий должна принадлежать детям. Школа может только познакомить их с теми видами труда, которые она им может предложить и из которых им нужно выбирать. Занятия эти должны быть подобраны так, чтобы цель каждого из них была доступна пониманию детей, была интересна, и чтобы результаты, если не всех, то большей части занятий, могли бы сохраняться и служить для практического применения. Попав в незнакомую обстановку, дети, естественно, не могут знать, чего им от нее требовать, чем можно в ней заняться. На помощь им приходят руководители с целым рядом предложений. Предложения должны носить характер не предложения игры для забавы детей, а просьбы помочь сделать то или другое дело, нужное для других, для школы.
Желательно, чтобы дети создали в школе обстановку по своему вкусу трудами своих рук. Некрасивый, совершенно чуждый детям вид имеют наши школы. Все в них расставлено так, что ребенок с самого первого момента как бы всаживается в какие-то рамки, сажается на определенное место, точно насекомое, которое прикалывают булавкою в коллекции, и он вырастает с глубоко вкоренившеюся привычкою смотреть на окружающую обстановку до самых ее мелочей, как на что-то от него независящее, непоколебимое, — это что-то такое, во что он бессилен внести какие бы то ни было изменения. И в нем глохнет возможность даже желать изменения этой обстановки. Не эта ли обстановка воспитала современного интеллигента? Не потому ли у нас, да и везде, такая масса развитых и думающих людей, которые так прекрасно уживаются с самой невыносимой обстановкой окружающей нас жизни?
Обстановка школы должна быть созданием ребенка. Не надо необыкновенных школьных столов, не надо кафедры, не надо всей школьной обстановки: в этом возрасте ребенку можно позволить письменные занятия в самом ограниченном размере — несколько минут в день, а ведь для этих занятий только и изобретаются эти мудрые орудия школьной пытки, именуемые