— Не привык, чтобы женщины за мной ухаживали, — Хлопонин делал осторожные шаги в сторону двери, придерживая себя за раненый бок. — Таким беспомощным себя ощущаешь. Жизнь за окном идет, а ты лежишь здесь и не принимаешь в ней участия.
— Ты уже принял участие, причем самое активное. Еле жив остался. — Полина осторожно направила больного назад к кровати. — Давай, осторожненько. Хватит, ложись, а то кровотечение откроется.
Хлопонин с облегчением лег на свое место. Силиверстова укрыла его, очистила апельсин, разобрала его на дольки и придвинула поближе к больному.
— Поль, я ведь так и не сказал тебе спасибо за то, что спас- ла меня.
— Ну, жизнь тебе спас Баграт. Если бы он не додумался, где тебя искать, мы могли бы не успеть.
Поля как будто снова увидела Игоря, лежавшего в крови, такого бледного и едва живого. Если бы не Баграт…
— Я, как только поправлюсь, вас всех благодарить буду: и Баграта, и Николая, и Тоню, и Робчика… Но я про другое. Если бы ты не осталась в ту ночь в больнице рядом со мной, Камнева разделала бы меня под орех.
— Да что там вспоминать. На моем месте так поступил бы каждый пионер! — отшутилась Поля.
В палату постучали, и в дверях показались Николай с Антониной. Сразу пропала неловкость, палата наполнилась шумом и суетой.
— Нас только на полчаса пропустили. Вот, мы тут… бульон, пирожки, бананы…
— Стоп, стоп, стоп, — улыбнулся Игорь, — судя по количеству принесенной еды, мне лежать здесь месяц как минимум. Не суетитесь, лучше садитесь, рассказывайте, как там на воле.
— Подождите минутку. Там Роберт Владленович идет, что-то подзадержался в коридоре, наверное, завис около какой-то хорошенькой медсестрички, — сказал Николай.
— Я тебе дам «хорошенькой», — толкнула его в бок Антонина. — Как в одесском анекдоте: «Скажи, Сема, таки стоила она того, что я тебе дома устрою?»
Все засмеялись, а Полина подумала, что было бы хорошо, если бы Роберт около кого-нибудь «завис», но только пока на это было не похоже.
— Да, апартаментики у вас небольшие, — проговорил Роберт, входя в палату.
— Да уж, не царские палаты, — хмыкнул Игорь.
— Ты, я смотрю, уже молодцом. Быстро тебя на ноги поставили. А я, ребята, только что из полиции. Переговорил с Потемкиным, — сообщил Берц. — Рассаживайтесь, быстро расскажу да поеду, а то у меня через два часа встреча.
Он произнес это мягко, практически по-дружески. Но что- то в его тоне было такое, что веселье моментально закончилось и присутствующие быстро расселись по местам — на кровать, стулья и подоконник.
— Я так полагаю, что будем говорить о «Кардинале», — сказал Игорь.
— О нем, будь он неладен. С него все началось. Если бы я так не радовался, что заполучил такого крупного клиента, если бы не мечтал о выходе на другой уровень, я бы не поручил проверку Юле. И тогда бы никто не разобрался в этих махинациях и Юля осталась бы жива. Но мне ж хотелось показать, какие у нас крутые специалисты работают, не хуже, чем в «Транс-русланде». Гордыня, одним словом.
— Да мы все радовались! — заметила Антонина.
— Я Поле уже рассказывал, что Юлька окончила институт с красным дипломом, ее оставляли работать в Счетной палате, но Роберт уговорил ее пойти работать к нему, — пояснил Игорь.
— Согласилась. Юля буквально схватилась за работу, хотела сделать из «Мего» компанию с серьезной репутацией.
— Я представил, как она сидит, долго и внимательно смотрит на цифры, щелкает на калькуляторе, а потом хватает ручку и пишет, пишет, пишет… И только после этого берет-ся за компьютер, — Игорь вздохнул.
— Да, Юля не очень любила комп. Она говорила, что он безразличный, — заметил Берц. — И книги электронные терпеть не могла. Правда, стеснялась этого. Ну да ладно.
У него дрогнул голос, он на секунду прикрыл глаза, но быстро справился с эмоциями и продолжил рассказ:
— Давайте лирику оставим. Потемкин сказал, что всеми делами в «Кардинале» заправляла Воропаева, их экономист. Вавилов блистал в свете, женщины сходили по нему с ума, бизнес процветал, жизнь была прекрасна и удивительна. Он завязал отношения с хозяйкой салонов «Лоренс» Зоей Лякишевой.
— Ого, какой любвеобильный мужчина — и Вера, и Лякишева, и Юля, — усмехнулся Хлопонин.
— Думаю, что не они одни. Но мы ж не полиция нравов. Кто не грешен, как говорится. Давайте продолжим. Однажды на одной из тусовок, где постоянно пропадала Лякишева, была и Воропаева. И Зоя услышала, как та по телефону кому-то говорила, что Вавилов в панике, что Холодная какие-то бумаги грозится сдать в прокуратуру, а тогда компанию можно закрывать и все может закончиться уголовкой.
На следующий день Юлю убили, Лякишева сопоставила смерть Холодной и слова Воропаевой и решила, что ее убил Станислав. И стала его шантажировать, что она все расскажет полиции — и про махинации, и про убийство, — и потребовала, чтобы тот на ней женился.
Вавилов жаловался Потемкину, что она сама виновата и он просто вынужден был ее убить. Тем более что это было несложно. Она вышла пьяная из бара, тормознула подъехавшую машину. За рулем сидел Станислав. Завез ее в лес и там убил.
— Я следила за ней. Ее и правда было несложно убить, она постоянно была под мухой, — заметила Тоня.
— Ну хорошо. А при чем здесь Камнева? — спросила Полина.
— А это другая история. В день убийства Юли Камнева вышла с работы и увидела машину Вавилова. Она давно подозревала, что у Вавилова с Холодной роман, ну и решила, что у Станислава свидание. Она вернулась в «Мего», открыла дверь на пожарную лестницу, в смысле повернула ключ, вышла на улицу и стала ждать, когда Вавилов зайдет в офис. Тогда поднялась по пожарной лестнице и устроила Станиславу скандал, что тот ей изменяет. Вавилов, боясь, что в любую минуту может прийти Юля, чтобы Вера успокоилась, сказал, что он любит только ее. А Юля это услышала. Вавилов понял это по Юлиному изменившемуся тону. Он, кстати, до сих пор расстроен из-за этого, — сказал Роберт.
— А Юля, наверное, вспомнила, как Вера во время скандала с Крошкиной хвасталась, что скоро выйдет замуж за крутого мужика, и решила, что этот мужик — Вавилов, — добавил Николай. — И она знала, что Вера где-то спряталась: она же слышала их разговор в офисе. И, скорее всего, испугалась. Ну и написала письмо, примитивно зашифровав его.
— А Вера?
— А что