— «Таволга» готова. «Старс» к концу недели будет сделан, — отрапортовала Поля.
— Можешь же, когда хочешь, — пробормотал Михальчук. — Кстати, ты когда в кабинете Холодной была, никакую папку не брала? Нет? Не могу нигде найти документы по «Кардиналу». А их директор мне каждый день названивает. Грозится и штрафные нам выставить, и ославить на всю страну. Короче, репутацию нам подпортить хочет.
— Я не видела ничего, Ефим Борисович, — отводя глаза в сторону, пробормотала Поля. — Может, ее вообще не было? А может, ее потеряли. Знаете, как это бывает?
— Ты в своем уме, Сильверстова, что значит «потеряли»?! — взревел Михальчук. — Ты соображаешь, что говоришь?!
И вдруг схватился за сердце и стал оседать на пол.
— Что с вами, Борис Ефимыч?! Ефим Борисыч, — бросилась к нему Поля. Она подхватила его под руки и с трудом усади- ла на стул. — Может, врача?
Михальчук левой рукой потер грудь, правой несколько раз судорожно погладил по боку пиджака. Полина подскочила, подняла клапан над карманом, сунула руку в прорезь и достала оттуда блистер. Выдавила таблетку, Михальчук заки-нул ее под язык и закрыл глаза.
Полина смотрела на его худую, просто цыплячью шею, ру-ки с выступающими венами, застиранный ворот рубашки, подзатертый пиджак с левой стороны… Почему она раньше никогда не задумывалась, есть ли у него жена, дети? Или вечерами он приходит в пустой дом, пьет чай из щербатой кружки, смотрит новости по телевизору и ложится порань-ше спать, чтобы утром чуть свет бежать на работу?
Наконец Михальчук открыл глаза.
— Отпустило. Тут с вами никакого сердца не хватит, — проговорил он ворчливо. — Вот тебе ключ. Сходи в кабинет Холодной, пошуруди там. Вдруг найдешь папку «Кардинала»? Ты там уже ориентируешься. А то по судам затаскают. Ладно, иди работай.
На рабочем месте царила тишина. Камнева печатала на компьютере, Егофкина всхлипывала за перегородкой, Баграт сидел, погрузившись в работу, Николай тихонько разговаривал по телефону. Антонина уехала к новому клиенту и еще не вернулась.
Николай повел головой, указав подбородком на дверь. Полина этот молчаливый призыв поняла и вышла на лестничную клетку.
— Звонила Тоня. Ивана отпустили, а ее опять вызывают в полицию. Говорят, «по вновь открывшимся обстоятельст- вам».
— Каким обстоятельствам? — испугалась Полина.
— Да не знаю я ничего. Я уже связался и с Игорем, и с адвокатом. Ее на завтра вызывают, — Николай затянулся сигаретой и задул спичку. — Что-то мне тревожно. Может, отказаться от этих салонов к чертовой матери и тогда Тоню оставят в покое?
— Да конечно! Они же расследуют убийство. И пока кого-нибудь не упекут за решетку, не успокоятся. А у них, как я понимаю, подозреваемых нет. Вот они и вяжутся к Тоне.
— Ну а ты что-нибудь узнала в «Лоренсе»? — поинтересовался Королев.
— Узнала, что Вавилов был любовником Лякишевой.
Николай медленно повернул голову к Полине.
— Это какой Вавилов? Который «Кардинал»? — с угрозой в голосе уточнил он.
Полина кивнула.
— Так нужно его немедленно сдать полиции. Муж, любовник — они же всегда первые на подозрении.
— И что? Он не признается. Или скажет: «Да. Встречался». Они не женаты, выгоды ему никакой. Его сразу отпустят, и если он виноват, то затаится, — повторила Полина слова Игоря.
— Что значит «выгоды никакой»? Может, Вавилов убил ее в порыве гнева, ревности… — предположил Николай.
— Как-то не вяжутся с ним такие сильные чувства. А для ревности нужна страсть…
Хотя кто его знает! Может, за этим выхолощенным фасадом скрывается тонкая душа поэта или пылкое сердце?
— Мне этих ваших психологических тонкостей не понять: «сильные чувства, самовлюбленный Вавилов»… А Тоню, значит, можно подозревать? — повысил голос Королев. — Короче, если завтра у нее в полиции опять будут проблемы, то я сдаю Вавилова с потрохами.
Глава 47
Виолетта Леопольдовна Воропаева, главный экономист «Кардинала», была красивой пятидесятилетней женщи-ной и казалась не просто ухоженной, но и прекрасной сама по себе. Неизвестно, как достигалась эта красота: была ли она природной или стала таковой в результате работы пластического хирурга, но про нее никто не мог бы сказать: «Со следами былой красоты на лице». Красота была самая что ни на есть настоящая.
И теперь это совершенство стояло у окна, с беспокойством вглядываясь в снующих внизу людей. Ей было тревожно, очень тревожно.
Инна Соломоновна Шац, их главный бухгалтер, настоятельно просила ее встретиться с неким Игорем Валерьевичем Хлопониным. Прижимая руки к груди, она, заливаясь соловьем, стала рассказывать про своего бывшего коллегу. Тот когда-то работал в Счетной палате и очень хочет встретиться с ней, Воропаевой. Старая дура.
С тех пор как убили Холодную, Виолетта Леопольдовна боялась внимания к «Кардиналу», поэтому ничего хорошего от этой встречи не ждала. Кто, как не она, знает, что в документах, которые готовились на конкурсы, некоторые показатели были сфальсифицированы. Сделаны, правда, бумаги — комар носа не подточит. Во всяком случае, она так считала раньше.
До тех пор, пока Холодной не удалось во всем разобраться. Полиция, конечно, не Холодная, но вдруг это они специалиста со Счетной палаты привлекли? Хотя Шац говорила, что Хлопонин работал там раньше. Интересно, а где теперь?
Раздался уверенный стук. Виолетта Леопольдовна несколько раз глубоко вдохнула и открыла дверь.
— Вот и мой старинный друг, Игорь Валерьевич, знакомьтесь, — радостно заворковала Инна Соломоновна, — ну, проходите. Вот вам наш главный экономист. Проходите же!
— Очень приятно. Воропаева, — она протянула узкую ладонь для рукопожатия. — Виолетта Леопольдовна.
— О господи, Вета, ну зачем же так официально?! — засмеялась Шац.
— Рад знакомству с такой обворожительной женщиной, — галантно поклонился Хлопонин и осторожно пожал протянутую руку.
— Ну я же говорила тебе, Веточка, что он ужасный комплиментщик.
— Это не комплименты. Это сущая правда.
— Чему обязана? — сухо поинтересовалась Воропаева, которую никакие комплименты и лесть не могли удивить.
— Ой, — всполошилась Шац, — мне же надо идти. Всего хорошего. Забегайте ко мне почаще, — подмигнула она Игорю.
Воропаева приоткрыла дверь и коротко бросила: «Кофе!» Игорь прошелся по кабинету. Стильно, ничего не скажешь. Стильно и дорого. Достойная оправа для такого бриллианта, как Виолетта Леопольдовна.
— Так чем все-таки обязана, Игорь Валерьевич?! Не комплименты же вы пришли расточать, — поинтересовалась Воропаева.
Вошла секретарша, поставила кофе на столик и мгновен-но растворилась, словно ее и не было.
— Да, не комплименты, — Игорь пригубил обжигающий напиток и удивленно приподнял брови. — Что это такое? Что за амброзия?
— Копи Лювак. Самый дорогой и самый экзотичный ко- фе, — обыденно произнесла Виолетта Леопольдовна.
— Экзотичный? Почему экзотичный? — удивился Игорь, не выпуская