СССР, не поощряя открыто сомалийского ирредентизма, не имел и ничего против него, а отношения с Эфиопией и вовсе эволюционировали до достаточно враждебных. Во всяком случае, Советский Союз был одной из тех сил, которые косвенно поддерживали партизанскую войну в Эритрее – оружие Фронту Освобождения Эритреи поставляли из Южного Йемена и с Кубы, что было бы едва ли возможным без одобрения Москвы. Подобная политика была вполне логичной для СССР со всех точек зрения – подрывать изнутри ключевого американского союзника в регионе, а также вести революционную борьбу с полуфеодальной монархией, глава которой считался одним из самых богатых людей мира. Хайле Селассие лично принадлежали все золотые прииски Эфиопии, железные дороги в Индии, контрольные пакеты акций в промышленных компаниях Швейцарии и Англии, фабрики и заводы в Бразилии. Кроме этого, миллиарды долларов шли на счета императора в банках Швейцарии.
Все изменил 1974 год, приход к власти «Дерга». Впрочем, не сразу. Весной 1975-го новые эфиопские лидеры направили в Москву секретную миссию, состоявшую из военных и гражданских лиц. Ее целью было выяснение возможности получения советской военной помощи. Эта делегация встречалась с Гречко, Косыгиным и другими советскими руководителями. Согласно одному источнику, «советские представители задали несколько вопросов об оборонительных нуждах Эфиопии и о революции. Они не выразили энтузиазма в отношении поставок оружия, но проявили интерес к дальнейшему изучению вопроса. Они, в частности, высказали озабоченность будущей направленностью революции, намекнув, что присутствие нескольких прозападных фигур в правительстве затруднит поставку большого количества оружия. Но и прямого отказа не последовало». Иными словами, в Москве – и вполне обоснованно, сомневались, во‐первых, в том, что новый режим в Эфиопии в принципе сумеет удержать страну в руках, а во‐вторых, в его идейном багаже и готовности искренне брать на вооружение не только советскую технику, но и опыт и принципы. А главное – в том, что в решающий момент, не совладав с трудностями, офицеры из «Дерга» не пойдут на компромисс с прежними элитами и с США.
В сентябре 1975 года имел место новый секретный визит эфиопской военной делегации в Москву. Снова советские лидеры дали понять, что присутствие «определенных элементов» в Высшем Военном Административном Совете (ВВАС) сужает возможности в деле поставок оружия. Об этом постоянно говорил руководству «Дерга» и советский посол А. П. Ратанов. Хотя из Аддис-Абебы непрерывно шли запросы, в течение нескольких недель Москва не давала ответа. Пригласив для беседы эфиопского посла, А. А. Громыко сказал ему, что СССР окажется в трудном положении, если, поставляя оружие Эфиопии, создаст проблемы для Сомали. Когда наконец Москва откликнулась на просьбы ВВАС, она согласилась поставить только некоторые типы военных материалов, используемые и для гражданских, и для военных целей, такие как средства наземного транспорта и небольшие транспортные самолеты.
То есть на этом этапе не только не было сделано выбора между двумя государствами в пользу эфиопов – последние пока что вовсе, в отличие от сомалийцев, не считались настоящими друзьями, а интересы Могадишо ставили выше таковых Аддис-Абебы. Но, бесспорно, будущее Эфиопии было для СССР небезынтересно, а настойчивая воля «Дерга» к сотрудничеству смотрелась многообещающе. Москва просила прислать делегацию для дальнейших переговоров. Этот ответ Советского Союза вызвал нескрываемое раздражение ВВАС. «Мы сообщили русским о нашем недовольстве в недвусмысленных выражениях и отказались послать делегацию», – вспоминает один из деятелей ВВАС. На этом все едва не кончилось – гордые эфиопы не были готовы брать товар на условиях продавца и считали себя достаточно сильными для этого. Советско-эфиопские отношения были в состоянии стагнации, пока Аддис-Абеба пыталась купить оружие у Франции, Югославии и да, у США тоже. Можно было подумать, что подозрения советского руководства оказались верны. Постепенно, однако, наметился прогресс, и делегация ВВАС во главе с капитаном Уолде Макаэлем посетила СССР в июле 1976 года. До Огаденской войны всего год, а уровень советско-эфиопских отношений и близко не стоит к уровню советско-сомалийских. Только 14 декабря 1976-го в Москве было подписано секретное соглашение, которое предусматривало поставку Эфиопии на 100 миллионов долларов так называемого оборонительного оружия: зенитных орудий, артиллерии, противотанковых ракет и т. п. Эфиопская делегация встречалась с министром обороны Д. Ф. Устиновым и другими советскими официальными лицами. Ну а уже в январе 1977-го Фронт Освобождения Западного Сомали повел вооруженную борьбу в Огадене как предварительный этап подготовки будущего вторжения.
Теоретически военные приготовления сомалийцев были тайной, но уж для кого-кого, а для СССР это был секрет Полишинеля. Как к ним относиться? Что вообще делать? События же начинают стремительно ускоряться. В феврале 1977 года к власти в Эфиопии окончательно приходит Менгисту Хайле Мариам, придерживающийся однозначно марксистских позиций, его ключевые политические противники физически уничтожены. В целом новый лидер эфиопского государства отличается решительностью, в Москве верят, что ему по силам удержать страну от распада и контрреволюции. В конце концов, «Дерг» с разных сторон пытаются повалить уже два с лишним года, но ничего не выходит. Напротив, степень его контроля над Эфиопией возрастает. Возникает вероятность того, что и Эфиопия (причем включая в себя все грозившие отколоться земли – и Эритрею, и Огаден), и Сомали станут устойчивыми государствами, ориентированными на СССР. Это отдает в руки социалистического лагеря весь регион Африканского рога, создает могучий полюс силы на Черном континенте, который может постепенно вовлечь в свою орбиту и другие государства. С военно-стратегической точки зрения весь северо-западный угол Индийского океана оказывает под полным контролем ВМС СССР благодаря позициям в Южном Йемене, Эритрее и Сомали. Весьма заманчивый вариант, не правда ли?
Начинают предприниматься разного рода усилия, направленные на то, чтобы купировать кризис в отношениях между Аддис-Абебой и Могадишо. И здесь Москва решает положиться на человека с громадным авторитетом в мировой политике вообще и в среде лидеров-социалистов в особенности, который при этом сам никак не заинтересован в области Африканского Рога, а потому может выступить честным и беспристрастным арбитром. Речь идет о Фиделе Кастро. Казалось бы, отличный выбор – на деле же обернувшийся большой ошибкой.
Кубинский лидер прибыл в Африку в марте 1977 года. К этому моменту у него уже был опыт вмешательства в дела Черного континента, а именно участие кубинских войск в войне в войнах в Намибии и в Анголе. Из него он вынес следующее, вполне обоснованное для той специфики заключение: границы в Африке – прочерченный европейскими колонизаторами мусор, значимость которых равна нулю. Гораздо выше них стоит этническая, а еще выше – идейная близость тех или иных группировок. Последнее было созвучно его глобальным убеждениям марксиста-интернационалиста. Фидель не предполагал, что на кого-либо из противостоящих сторон необходимо оказывать давление, угрожать им силовыми мерами, не склонен он был и целенаправленно затягивать процесс. Нет – Фидель ехал предложить убежденным революционерам революционное решение, которое разом положит конец всем