Индия стала окончательно полностью независимой республикой из доминиона в 1950 году. А всего год спустя, в 1951-м, во власть триумфально возвратился – Черчилль, человек, который либо вовсе не стал бы допускать подобного (за время нового премьерства сэра Уинстона, продолжавшегося до 5 апреля 1955 года, независимости не получила ни одна колония Британской империи), либо как минимум сумел бы выторговать для метрополии куда больше преференций. В реальности же жемчужина выпала из короны, укатилась прочь, а Англия осталась все более зависимой от США, все более привязанной к сформировавшемуся в Европе альянсу НАТО. Решающий шаг в деколонизации для Азии был сделан. После этого ответ на вопрос о независимости для Бирмы, Малайи и других британских владений, кроме Гонконга, ну да нет правил без исключений, был дан. Вообще перспектива сохранения в Азии колоний не только английских, но в принципе любых, стала более чем сомнительной.
Однако были те, у кого на сей счет было иное мнение, – французы и голландцы, которые попытались удержать то, что считали своим, в вооруженной борьбе. Не осмеливаясь подступиться к вопросу о том, как это было, – т. е. к рассказу, который просто неизбежно сделался бы пространным, о войне за независимость Индонезии (1945–1949) и Индокитайской войне (1946–1954), попробуем ответить на вопрос о том почему. Для голландцев, судя по всему, ключевыми были экономические причины. Ост-Индия была весьма значительным источником дохода для давно уже превратившейся из европейского авангарда, каким она была в XVII столетии, в довольно скромное государство Королевство Нидерланды. Что еще важнее, именно Индонезия могла дать ресурсы для послевоенного восстановления метрополии. Если на островах бои носили ограниченный характер, существенная часть территории была занята японцами де факто вообще без сражений, то в Голландии осенью 1944 года шли весьма серьезные битвы, в частности знаменитая операция Маркет-Гарден и освобождение устья Шельды (в ходе последнего основным методом действий союзных войск было массированное применение бомбардировочной авиации и артиллерии для прокладывания себе дороги вперед). Значительные территории оказались не только разрушены, но и затоплены.
Голландцы достаточно быстро смирились с тем, что будет существовать некая независимая Индонезия вообще, однако, пользуясь этнической разнородностью народов, ее населявших, а также тем, что никакой индонезийской государственности в полном смысле этого слова никогда прежде не существовало в истории, намеревались вычленить из ее состава наиболее ресурсообеспеченные области. Так, после того как начала играть посредническую роль ООН, 29 августа 1947 года Нидерланды провозгласили создание т. н. линии ван Моока (по имени тогдашнего генерал-губернатора Голландской Ост-Индии Губерта Йоханнеса ван Моока), на которой они готовы были остановить свои войска. Исходя из начертания этой границы, Нидерланды соглашались оставить в составе Индонезии приблизительно третью часть острова Ява и большую часть Суматры, но от республики отсекались важнейшие продовольственные и нефтеносные районы, а также крупнейшие морские порты. Вспышки и затухание войны очень четко коррелировали, помимо большей или меньшей силы международного давления, с тем, насколько она получалась затратной и какие выгоды могла в теории дать. Когда Индонезия в силу внутренних факторов дестабилизировалась, голландцы с поразительной и весьма некрасивой легкостью отказывались от ранее подписанных документов и возобновляли так называемую полицейскую операцию. Стоило же их противнику консолидироваться и, как следствие, усилить отпор, а главное – действовать именно как единое целое, без шансов на распад и дезинтеграцию новорожденной республики, как метрополия резко начинала интересоваться возможностями изыскания гуманного и мирного решения.
К началу боев та и другая страна почти не имели вооруженных сил, что тоже накладывало свой отпечаток на происходящее. Не так было у французов. Вообще если вероятность утраты голландцами своих колониальных владений (не в пользу некоего независимого государства, разумеется, но более сильной империалистической державы – той же Японии, как вариант) рассматривалась уже с начала XX столетия, то французская колониальная империя была второй по величине и казалась весьма устойчивой. Разумеется, все переменилось после 1940 года. Действия де Голля, который повел борьбу с не вполне ясным юридическим статусом как собственным, так и верных ему сил, с опорой на Британию, но в то же время со своим взглядом на вещи и приоритетами, стали серьезным фактором, расшатывающим стабильность колоний. Почти каждая территория, управлявшаяся некогда из Парижа, оказалась перед непростым выбором – подчиняться маршалу (Петену) или генералу (Де Голлю). Британия, не находясь юридически в состоянии войны с вишистской Францией, топила ее корабли, атаковала порты, способствовала краху колониальных администраций. В частности, в июне – июле 1941 года прошла совместная операция сил Британской империи (помимо англичан, в ней поучаствовали австралийские и индийские войска) и Свободной Франции в Сирии и Ливане. Результат вышел достаточно примечательным – французский главнокомандующий генерал Катру объявил об отмене французского мандата, а затем подтвердил заявление о предоставлении Ливану независимости и восстановлении действия конституции 1926 года, но с ограничениями, обусловленными «требованиями военного времени». То же касалось и Сирии. Выборы прошли летом 1943-го, независимость стала фактом осенью того же года. Почему французы пошли на это? Очевидно, под давлением своего английского союзника, не желавшего получить очаг потенциальной нестабильности и восстаний на Ближнем Востоке – еще один, а ведь и так к концу 1941 года приходилось, по сути, оккупировать Ирак и половину Ирана. Дивизии были нужны для того, чтобы останавливать рвущегося к Суэцу Роммеля и итальянцев. И если в этих условиях в тылу рванет, то можно разом потерять все вплоть до Индии, до которой тогда придется добираться способом Васко да Гамы – и с соответствующими сроками. Неудивительно, что бывшие заложниками своих патронов французы хитрили ужасно. Их провозглашение независимости для Сирии – это вообще потрясающий пример казуистики и демагогии. Так, в числе прочего там говорилось:
Тренировка будущих бойцов Индонезийской армии
«Независимость и суверенитет Сирии и Ливана не повлияют на юридическое положение этих стран, которое останется согласно условиям мандата. В действительности эту ситуацию можно изменить только с согласия Совета Лиги Наций, с согласия Правительства Соединенных Штатов, подписавшего франко-американскую конвенцию от 4 апреля 1924 года, и только после заключения между правительством Франции и сирийским и ливанским правительствами договоров, должным образом оформленных в соответствии с законами Французской Республики».
Тем не менее уже к концу