Ревизор стоял чуть позади и с готовностью поддерживал каждую реплику, кивая, соглашаясь, повторяя те слова благодарности, что звучали из уст его превосходительства.
— Алексей Михайлович проявил редкое усердие, — заметил кто-то с улыбкой. — Мы все признательны ему за внимание к делам уезда.
— Мой сын всегда исполняет службу с усердием, — ответил Михаил Аполлонович.
Ревизор тотчас склонил голову, словно подтверждая сказанное и без всяких сомнений принимая как похвалу.
— Стараюсь оправдать доверие! — заверил ревизор.
— И оправдываете, без сомнения, — поспешно заверил один из чиновников. — Проверка показала, что порядок в нашем краю поддерживается должным образом.
Слова эти подхватывались и повторялись, будто заранее выученный хор.
— Слухи, однако, некоторое время ходили тревожные, — сказал третий чиновник, добродушно посмеиваясь. — Говорили, будто у нас тут бездны беспорядка. Потому мы теперь втройне рады, что всё прояснилось.
— Слухи — материя неверная, что круги на воде, всегда склонны к преувеличению, — поддержал другой.
— Уезд выдержал проверку, — подытожил третий. — Это главное.
Ревизор принимал слова благодарности, коротко отвечал и почти не поднимал глаз на собеседников. Я понимал, насколько некомфортно Алексею Михайловичу среди скользких змей, что так и норовят его ужалить…
А всё же он держался хорошо.
— Рад, что служба оказалась полезной, — сказал он, принимая бокал шампанского, но не пригубив его.
— Теперь, когда официальная часть будет завершена, можно вздохнуть спокойно, — заметил кто-то с облегчением.
— Да и вам надобно отдохнуть после трудов, Алексей Михайлович, — добавил другой. — Подпись — дело, по сути, формальное. Думаю, с этим согласны все уважаемые господа.
Смех прозвучал негромко и доверительно.
— Сегодня вечером оставим дела, — сказал один из гостей, — бал всё-таки не место для забот.
— Совершенно верно, — подтвердил другой. — После официальной части можно позволить себе отдых.
Разговор продолжался, смех звучал свободнее, но средоточие внимания всех сил оставалось неизменным: Михаил Аполлонович принимал поклоны и благодарности, а ревизор стоял рядом, поддерживая каждую реплику с подчеркнутой почтительностью.
Музыка постепенно словно бы растворилась в воздухе, уступая место гулу голосов и тихому шороху одежды. Скрипки ещё тянули последние ноты, когда в зале появились слуги и, обходя гостей с поклонами, принялись негромко повторять одно и то же приглашение.
— Господа, прошу покорно в главный зал.
— Извольте проследовать к официальной части вечера.
Голоса звучали мягко, но настойчиво. Разговоры один за другим обрывались, бокалы опускались на подносы, пары распадались, и блестящий шум бала начал стекаться в одно направление, словно вода к узкому руслу.
Гости входили молча или же переговаривались, но куда тише, чем прежде.
— Сейчас будут объявлены итоги, — прошептала рядом пожилая дама своему спутнику.
— Наконец-то, — ответил он с удовлетворением, подняв подбородок.
В глубине зала уже был приготовлен стол, поставленный так, чтобы его видел каждый. На белой скатерти лежала папка с бумагами, стояла чернильница и рядом на подставке перо, аккуратно подрезанное и готовое к делу.
Гости постепенно выстраивались полукругом, оставляя свободное пространство перед столом. Кто-то занимал кресла, поставленные в два ряда, кто-то оставался стоять, однако все смотрели лишь в одну сторону. Разговоры превратились в шёпот, который перекатывался по залу едва различимым гулом.
— Интересно, что ж скажут, — донеслось до меня.
— Да что тут говорить, когда дело ясно, — ответил другой голос. — Проверка завершена благополучно.
Мы с Алексеем Михайловичем остановились чуть позади первого ряда.
— Всё будет решено сейчас, — прошептал ревизор так, чтобы услышал только я.
Люди переглядывались, обменивались короткими замечаниями, и в этих взглядах читалось нетерпение, ни в малой мере не приправленное никаким смятением или неуверенностью.
Все прекрасно знали, что будет дальше.
Я молчал и оглядывал зал, отмечая лица. Внезапно разговоры стихли сами собой. Вперёд вышел Голощапов, открывая официальную часть вечера.
От автора:
Меня убили те, кому я доверял. Но смерть — это лишь кувырок с вершины Forbes на дно жизни, да еще и с новыми способностями. А как тут жить?
https://author.today/reader/559417
Глава 20
Голощапов вышел вперёд и остановился у стола, положив ладонь на край скатерти. Он оглядел зал, будто проверяя, все ли взгляды обращены к нему.
— Господа, — начал он, легко поклонившись, — благодарю за честь видеть вас сегодня в моём доме. Для нашего уезда нынешний вечер имеет особое значение.
Раздались аплодисменты.
— Последние недели мы все жили в ожидании важного события, — степенно и звучно продолжил глава. — И ныне можем с удовлетворением сказать, что испытание выдержано. Мы всегда были открыты для взоров и никогда не уклонялись от проверки. Напротив, мы сами заинтересованы в том, чтобы порядок в уезде поддерживался должным образом и служба исполнялась честно.
Он сделал короткую паузу и посмотрел в сторону ревизора с подчеркнутым благорасположением.
— Позвольте выразить искреннюю благодарность господину ревизору за внимательность, усердие и паче всего за беспристрастие, с которыми была проведена проверка.
Раздались новые аплодисменты.
— За последние недели нам довелось услышать немало разговоров, — продолжил Голощапов, когда одобрительный шум стих. — Были и тревожные слухи, и преувеличенные опасения, и даже, позволю себе сказать, недоброжелательные толки.
Он слегка развёл руками, словно отмахиваясь от чего-то несущественного.
— Но всё это лишь толки. А проверка показала, что порядок в уезде поддерживается, учреждения действуют исправно, а служащие исполняют свой долг.
— Верно сказано, — негромко произнёс кто-то из гостей, и рядом поддакнули, зашептались.
— Мы благодарны судьбе за возможность подтвердить это не словами, но делом, — продолжил тем временем вещать Голощапов. — Слухи не подтвердились, и попытки очернить наш край оказались беспочвенными. Настало время подвести итог и придать всему сказанному официальный вид, — он указал на папку с бумагами на столе. — Отчёт о проведённой проверке подготовлен, и ревизия подходит к своему завершению.
Аплодисменты прозвучали громче прежнего. На лицах присутствующих было заметно облегчение, напряжение последних недель окончательно растворялось в праздничной приподнятости всего уездного общества.
Голощапов же после этих слов повернулся к Михаилу Аполлоновичу.
— Позвольте пригласить вас, милостивый государь, — сказал он, указывая на стол, — поставить подпись под итоговым документом и тем самым завершить труд, столь важный для нашего уезда.
Папку раскрыли с осторожностью. Один из слуг подвинул стол ближе к свету, другой ловко разложил листы так, чтобы первый лежал прямо перед Михаилом Аполлоновичем. Бумага тихо зашуршала под его пальцами.
Я видел строки издалека, как и аккуратные подписи внизу предыдущих листов. Там же стояла деревянная печать. Всё было приготовлено заранее, тщательно и безукоризненно.
Слуга выступил вперёд и с поклоном подал перо. Другой поставил рядом чернильницу, подвинув её точно под руку Михаила Аполлоновича.
— Прошу