Вот значит как! После слов Рябининой о сути гневокамня и о том, что мне он может принести пользу, я совсем по-другому стал смотреть на него. Теперь даже его багровый цвет казался мне не угрожающим, а приятным красным оттенком. Все-таки жизнь — это своего рода весы. Если случается что-то плохое, то непременно должно случиться нечто хорошее. Вот как с этим гневокамнем, например.
Остается надеяться, что мне не нужно будет убить сто человек, чтобы получить от него пользу, о которой говорит Яна Владимировна. Впрочем, я думаю, что подробности я скоро узнаю…
Глава 25
— Яна Владимировна… Мне кажется, или камень стал еще чуть меньше? — спросил я у нее, немного удивившись своему внезапному открытию.
— Не кажется, он действительно уменьшается, — ответила Рябинина, обрадовав меня тем, что это не галлюцинация. — К утру он станет размером с зернышко граната. Во всяком случае, должен таким стать, насколько я знаю. Вижу по твоим глазам, что ты хочешь что-то спросить?
— Хочу, — кивнул я. — Если вы ни разу не видели гневокамень вживую, откуда вы так много знаете о нем?
— Когда я училась в университете, то мне повезло попасть на спецкурс по магическим растениям-паразитам, — она наклонилась немного ближе и подмигнула. — Типа твоего «Арканума», только еще круче. Нас там училось всего трое.
— Здорово, — сказал я. — Я бы тоже хотел такой курс изучить для пользы дела.
— По-моему, у тебя и так хватает всяких кружков, — улыбнулась она, а я между тем заметил, что гневокамень вроде бы стал еще чуточку меньше. Он уменьшался прямо на глазах. — К тому же у тебя немного иная магическая специализация. Уверена, что с мертвецами у тебя получается гораздо лучше, чем с растениями.
— Понятно… — сказал я. — Так что там не так с этим гневокамнем? Почему вы говорите, что вам от него только вред?
— Да, ты прав, вернемся к твоему трофею, — кивнула она. — С чего бы мне начать… Для начала ответь мне на один вопрос — ты чувствуешь какую-нибудь магическую энергию, которая исходит от гневокамня?
— Само собой, — кивнул я.
— И можешь сказать, какая это энергия? — спросила наставница.
— Темная, — уверенно ответил я и на всякий случай добавил. — Моя энергия. Я ее очень хорошо чувствую и мне с ней комфортнее всего работать. А почему вы спрашиваете? Разве вы чувствуете какую-то другую?
— Хорошо я всегда чувствую только один вид магической энергии — нейтральный, — улыбнулась Рябинина. — Чтобы почувствовать нечто большее, мне нужно время. Мгновенно темную энергию могут определять лишь некроманты. Точнее сказать, обладатели темного Дара.
— Да ладно? — удивился я. — Честно говоря, я никогда об этом не задумывался. Думал, что у всех так…
— Не у всех, — сказала Яна Владимировна и посмотрела на гневокамень. — Причем далеко не у всех. Многие вовсе не могут определить присутствие темной энергии. Впрочем, как и светлой.
— Светлой? Есть и такая? — по правде говоря, для меня это стало неожиданным открытием.
— Конечно, — ответила девушка. — Но это прерогатива целителей. Они ее чувствуют так же легко, как и ты темную.
Надо же, кто бы мог подумать! Вот Нарышкин! Тоже мне друг называется! Ни разу не сказал, что он чувствует какую-то светлую энергию…
— Точно! Форменное безобразие! — поддержал меня Дориан. — Тем более, что он-то скорее всего чувствует еще и темную. У него ведь два Дара…
— Слушай, Мор, а ведь ты прав… — согласился я со своим другом. — Скорее всего так и есть. Вот что значит древний магический род…
Не то чтобы я расстроился по этому поводу, но открытие для меня было неожиданным. Честно говоря, никогда прежде мне никто не говорил, что существуют подобные нюансы в ощущениях магической энергии. В том числе и преподаватели. Может быть, это потому, что я родился не в семье алхимиков, а все остальные знают об этом с самого детства? С того времени, когда им начинают рассказывать историю их семьи?
Кто знает… Возможно так оно и есть, может дело в другом и таким деталям просто не придают значения, так как у каждого Дара есть свои нюансы. В общем, это было не так уж важно. Просто любопытный факт, о котором я узнал только что, вот и все. Меня интересовало вот что:
— Яна Владимировна, а почему вы спросили о том, какую магическую энергию я чувствую?
— Потому что гневокамень — это аккумулятор концентрированной темной энергии, — ответила она. — В нем ее так много, что мне даже не нужно напрягаться, чтобы почувствовать ее.
Она сделала паузу и кивнула в сторону багрового камешка, который продолжал медленно пульсировать.
— Представляешь, сколько жертв было у гневодрева за всю его долгую жизнь? Только подумай, что они испытывали, когда оказывались на пороге смерти. Отчаяние, злость, страх, ненависть… — она нахмурилась и показала на гневокамень пальцем. — Все это теперь здесь. Причем в концентрированном виде. Если бы он пролежал в моей комнате пару недель, то я могла бы заболеть просто от его присутствия рядом.
— Хм… Странно… — задумчиво сказал я, глядя на камень, который мне почему-то нравился, в отличие от Рябининой. — Я от него совершенно не чувствую опасности… Даже наоборот…
— Само собой, — кивнула она. — Так и должно быть. Вы с ним, можно сказать, одной крови. То, что меня убивает, тебя делает сильнее. Любое заклинание, которое ты применишь, будет сильнее, если гневокамень будет рядом с тобой, а еще лучше на тебе. У него такое свойство. Собственно говоря, в прежние времена темные маги потому и садили гневодеревья. Кормили их, растили… Так могло продолжаться несколько поколений, прежде чем кто-то из рода получит право на его уничтожение в надежде, что сердце гневодрева оставит после себя камень. Однако случалось это исключительно редко.
Вот оно что… Какой интересный рассказ. После такого я взглянул на гневокамень совсем иначе. Рябинина еще вчера сказала мне, что это нечастая находка, но, чтобы настолько. Если он действительно может делать каждое мое заклинание мощнее, это очень полезная вещица.
Еще и удобная ко всему прочему. Со слов Яны Владимировны, рано или поздно гневокамень станет размером с гранатовое зернышко, а это значит, что носить его не составит труда. Хоть амулетом, хоть браслетом… Кстати, можно даже попробовать его вставить в тот же самый браслет, который хранит в себе Смертельную Тень. Все равно я его практически никогда не снимаю.
— А если я не захочу, чтобы мое заклинание было сильнее? — спросил я у нее. — Как тогда? Мне нужно дать понять гневокамню, что не нуждаюсь