— Вообще-то голова болит, — признался я. — Только недавно начал немного оживать. Давненько у меня такого не было.
— Дай свою руку, — попросил Нарышкин.
Я оставил в покое вилку и протянул ему свою правую руку. Лешка коснулся ее и закрыл глаза. Спустя несколько секунд я почувствовал исходящее от него тепло, а затем по моему телу пронеслась прохладная волна.
— Вау! — от удивления выдохнул я, даже прекратив жевать от неожиданности. — Не знал, что ты так умеешь!
— Ты можешь хоть пару секунд помолчать? — спросил княжич и ненадолго приоткрыл один глаз. — Мешаешь работать, между прочим.
Мои ощущения в этот момент были примерно такими, как будто я выдул сразу два Эликсира Бодрости. Причем изготовленных по моей фирменной улучшенной формуле. Мне казалось, что в этот момент у меня даже волосы на голове шевелятся.
— Ну как? — открыл глаза Нарышкин и убрал руку. — По идее головная боль должна была пройти.
— Угу, — кивнул я после быстрого анализа своего текущего состояния. — И голова прошла, и чувствую себя здорово. Спасибо, Леха!
— Ерунда, — отмахнулся он, затем одним глотком допил свой кофе и посмотрел на часы. — Извини, Макс, но больше разговаривать не могу. Мне еще на четвертый этаж бежать, так что до обеда.
— Валяй, — кивнул я и принялся за еду с удвоенной скоростью.
Тем более, что после этой парочки сосисок я собирался сходить за добавкой. После лечебных процедур княжича кроме хорошего настроения у меня появился какой-то зверский аппетит. Видимо побочное действие восстанавливающего заклинания.
За обедом Лешка не появился. Как это часто бывало в последнее время, Веригину понадобилась его помощь в медицинском блоке, так что всю большую перемену Нарышкину нужно было провести там. Иногда у меня создавалось впечатление, что без княжича целители теперь вообще никак не обходятся. По сути Лешка проводил там практически все свое свободное время.
Впрочем, сегодня это было к лучшему. Отсутствие друга избавило меня от необходимости объяснять ему, почему я хочу как можно быстрее пообедать и поскорее свалить из столовой. Пришлось бы что-то врать. Не скажу же я ему, что мне нужно срочно позвонить Голицыну?
Для разговора с Василием Юрьевичем я отошел как можно дальше от главного корпуса и прошагал практически весь школьный парк. К обеду погода немного наладилась, так что ученики целыми толпами бродили по парковым дорожкам, наслаждаясь теплым солнцем. Мне же лишние свидетели были не нужны.
Наконец мне удалось отыскать подходящую лавочку, на которую удачно падало солнце и не было никого вокруг. Правда к этому времени я уже практически притопал к школьному озеру.
Я уже давно перестал удивляться тому, что Дракон практически сразу отвечал на мои звонки. Такое ощущение, что у него был особый Дар предчувствия, настроенный именно на меня. Точнее на мои мысли о том, что я собираюсь ему позвонить.
Для начала глава тайной канцелярии выяснил, что в данный момент со мной все в порядке и я не звоню ему, чтобы меня немедленно спасли от очередных неприятностей. Лишь только после того, как Голицын убедился, что я жив и здоров, он начал меня слушать.
Василий Юрьевич обладал редким свойством, которое нечасто встретишь. Он умел не упускать сказанных мной слов, а если задавал вопросы, то делал это настолько ловко, что я не сбивался. Скорее наоборот, сокращал свой монолог до сути и избегал ненужных деталей.
— Любопытно… Значит… — задумчиво сказал он, после того как я закончил, однако свою первоначальную мысль не закончил. — Вот же сукин сын! Ты уверен, что с тобой все хорошо?
— Абсолютно, — ответил я. — Даже болевшая от недосыпа голова, и то прошла. Я хотел у вас спросить… Там про Вороний Амулет ничего не слышно? Просто подумал, вдруг Чернопятов и Бобринский все-таки как-то связаны друг с другом.
На этот раз Дракон взял небольшую паузу перед ответом, а я, воспользовавшись этим, задал еще один вопрос:
— И еще… Василий Юрьевич, я бы хотел, чтобы вы донесли наш разговор до Софьи, раз уж нам с ней нельзя разговаривать, когда вздумается. Думаю, она должна об этом знать.
— Донесем, — ответил он. — Что касается всего остального… Об этом происшествии я сегодня же доложу Императору. Скорее всего в ближайшую пятницу или понедельник ты окажешься в Москве. Точнее я скажу тебе чуть позже. Вот заодно и побеседуем обо всем.
— В Москве? — удивленно спросил я, узнав, что у меня появились планы, о которых я ничего еще не знал. — А что я буду там делать? Или это из-за Чернопятова?
— Нет, не из-за него, — ответил Голицын. — Хотя и о Чернопятове поговорим, раз уж так вышло. Будем считать, что твоя с ним встреча произошла не зря и все чудесным образом совпало, чтобы обстоятельно побеседовать. Иногда так бывает.
— Понятно… Василий Юрьевич, мы только с вами будем встречаться? То есть я хочу сказать… — замялся я. — Я буду встречаться с Императором или поеду в Москву по другим делам? Просто, чтобы я понимал, чего мне ждать.
— Правильный вопрос, Темников, — усмехнулся Дракон. — Верный настрой — это считай, что уже половина успеха. Твоя интуиция тебя не обманывает, будешь встречаться с Александром Николаевичем. Только на этот раз он тебя ждет не затем, чтобы просто спросить, как твои дела и подбодрить тебя перед турниром. Так что настраивайся заранее на серьезный разговор.
— А о чем будет разговор, не знаете? — я решил не тянуть кота за хвост, а выяснить это сразу.
— Знаю, но не скажу. Придется немного потерпеть, — ответил Василий Юрьевич. — Всему свое время. Все узнаешь, не переживай. В ближайшие несколько дней я тебе перезвоню. И вот еще что… Будь пожалуйста осторожнее и не делай безрассудных поступков. От таких случаев, который произошел сегодняшней ночью, я тебя защитить не смогу. Зато в моих силах запереть тебя в комнате, защищенной магическим барьером. Но, думаю, этого ты не захочешь. Так что полагаюсь на твое благоразумие.
— Я постараюсь, — пообещал я Дракону. — В комнату с магическим барьером я не хочу.
— Хорошо, — сказал он и перед тем, как отключиться, добавил: — Кстати, никаких Перстней Жнеца не существует. Это тебе так, к сведению. Ты все правильно сделал, виконт.
С некоторым сожалением я посмотрел на телефон и сунул его в карман. Вообще-то, у меня было предчувствие, что Чернопятов меня обманывает. и никакого кольца на самом деле нет. Однако предполагать и знать наверняка — это все-таки разные вещи. Как вариант, можно было предположить, что Голицын и сам не знает об этом Перстне Жнеца.
Либо