— Такое тоже возможно, — вновь кивнул я. — Есть и третий вариант?
— Само собой, — ответил Мор. — В-третьих, все может оказаться именно так, как и сказал тебе Чернопятов. Возможно, это правда, и он действительно не может добраться до Вороновой. Так что существует как минимум три варианта и каждый из них может быть верным.
Мой друг был прав. Как бы мне не нравилась одна версия или другая, все три вполне могли иметь право на жизнь. Единственное, в чем я пока был однозначно уверен — Дориан правильно оценил сказанную Макаром фразу о том, что Софья в безопасности. Это была не ошибка, как я подумал вначале, а сделано им вполне себе умышленно.
В любом случае, об этом разговоре однозначно должен был узнать Дракон. По идее, он должен хоть немного пролить свет на этот вопрос. Поэтому для себя я уже решил, что завтра же утром все расскажу. Лучшего всего в обед, когда времени будет больше всего.
Было и еще несколько вопросов, которые меня занимали…
Собственно говоря, жизнь Софьи и то, что, по его словам, она умирает. Но в этом я сильно сомневался. Очень сильно. Думаю, это было сказано, чтобы склонить меня к нужному для него решению. Но это я постараюсь выяснить.
Кроме того, сам Вороний Амулет и его местонахождение. Об этом тоже нужно будет спросить у главы тайной канцелярии. Может быть, есть какие-то новости насчет артефакта, о которых я не знаю.
Больше всего меня интересовало вот что — Чернопятов знает о его местонахождении или нет? Известно ли ему, кто его украл? Если предположить, что Макар в курсе и о Бобринском ему известно, то тогда… Что тогда? Хороший вопрос.
Такое предположение было у меня и раньше. Еще с момента пропажи артефакта из тайной канцелярии. Никакой ясности с тех пор не появилось. Однако сегодня ночью кое-что случилось и все заиграло новыми красками.
Одно дело, если у Чернопятова по-прежнему нет ничего, и другое, если он уже завладел Вороньим Амулетом. Либо не завладел, но не видит для себя в этом особой проблемы. В таком случае у него на пути всего одна преграда… Воронова… Нет, завтра обязательно нужно звонить Голицыну, а дальше будет видно.
Я взбил подушку, перевернул ее так, чтобы прижаться щекой к прохладной стороне и вновь забрался под одеяло. От всех этих мыслей у меня начала болеть голова, и если я не хотел, чтобы она разболелась еще сильнее, то мне нужно было постараться заснуть.
Вот только сделать это было непросто. Как только я перестал думать о Чернопятове, мне тут же вспомнился гневокамень. Что это за очень редкая штука, интересно знать, и чем она мне может быть полезна?
Придумывая различные полезные свойства, я уже начал было засыпать, как в комнату ворвался Градовский. Призрак разбудил меня своими громкими воплями, от которых не было никакого спасения, только ради того, чтобы сообщить о том, что Макар от него удрал. Точнее сказать, он его просто не нашел. Нигде в округе его не было.
— Вот же кому делать нечего… — сквозь сон пробурчал разбуженный им Дориан. — Я уж думал опять что-то случилось… До утра искать Чернопятова… Идиот…
Это было последнее, что я помню перед тем, как окончательно отключиться и получить несколько часов заслуженного отдыха. Больше меня в эту ночь никто не беспокоил. Петр Карлович не орал, Чернопятов не приходил и даже коты не устраивали своих привычных гонок по дому, без которых не обходилась ни одна ночь.
Лишь только утром я вздрогнул от прикосновения деда, который пришел меня будить. Ясное дело, что после такой напряженной ночи будильника я не услышал.
Голова раскалывалась так, что я с большим трудом смог оторвать ее от подушки и заставить себя отправиться в душ, чтобы хоть немного прийти в себя. Самое сложное в таких ситуациях — подняться с постели и оказаться в ванной, а дальше уже вода сделает свое целебное дело.
Вот как сегодня, например. Окончательно боль из головы не ушла, но мне стало намного лучше. По крайней мере, думалось мне теперь легче, а мысли перестали казаться тягучими как кисель. Я даже нашел в себе силы на яичницу из пары яиц, а чашка горячего кофе окончательно сделала свое дело и помогла мне хоть немного прийти в себя.
Под стать моему настроению была и сегодняшняя погода. Серое мрачное небо, готовое в любой момент пролиться дождем, сырость и туман над дорогой. Терпеть такое не могу. Еще и понедельник…
— О чем думаешь? — спросил меня дед, когда мы проделали четверть пути. — Что-то ты какой-то слишком мрачный. Мы вчера вроде бы не поздно вернулись. Не хочется в школу?
— И это тоже, — не стал спорить я. — Но в меньшей степени. Тут вот какое дело…
Дед нахмурился сразу же после того, как услышал фамилию Чернопятова, и с каждой минутой делался все мрачнее. Ясное дело, что ночной визит Макара понравился ему так же сильно, как и мне.
— Тебе нужно было сразу же разбудить меня, — сказал он, после того как я закончил. — Что за привычка обо всем сообщать уже по факту?
На самом деле я понятия не имел, чем бы мне дед помог. Наоборот. Я бы только еще больше испугал его, если бы разбудил. Ему я об этом, разумеется, говорить не стал.
— Извини, деда, — ответил я и решил приврать для пользы дела. — Как-то не подумал. У меня голова сильно разболелась после того, как он ушел, и я практически сразу заснул. Проснулся уже утром, когда ты меня разбудил.
— Извини… — проворчал он, затем помолчал немного и спросил: — Что думаешь по этому поводу?
Я ответил. Причем перечислил все варианты, которые мы обсуждали с Дорианом. В тот момент, когда я высказал предположение, что Чернопятов мог и не соврать насчет принадлежности артефакта, дед посмотрел на меня и удивленно хмыкнул:
— Хм… Взрослеешь, Максим. Всего год назад ты бы сказал, что это невозможно.
— Я и сейчас считаю, что это крайне сомнительно, — ответил я и посмотрел в окно, за которым клубился густой туман. — Я верю Софье. Однако как вариант, он имеет право на жизнь.
Некоторое время мы