— Праздник Урожая, — проскрипел Эшбен Хорлин, — особая дата. Плодородие, процветание уезда… Был бы я лет на двадцать моложе, сегодня точно распорядился правом первой ночи по назначению.
От его слов у меня в груди холодело, а вокруг послышался шепоток.
— Знаешь ли ты, девочка, что примета такая есть — если наместник свое право использует, как полагается, урожай сохранится не то что до весны, до следующей осени! Без гнили и плесени.
С волнением ждала я продолжения его речи. Но Хорлин утомился, перевел дыхание.
Он медленно сжал мою ладонь ледяными пальцами.
— Как хорошо, что сегодня с нами владелец всей нашей губернии.
Лорд-наместник вручил мою руку надменному герцогу.
Секретарь объявил:
— Эшбен Хорлин, лорд-наместник герцога в Медлевиле, уступает право первой ночи с новобрачной своему сюзерену Максвеллу Коллину, правителю Ремтиллена.
— Эрмин, — обратился лорд к молодому властителю, кряхтя, — не откажите мне в этой малости, для меня честь предоставить вам свое право.
— Что ж, — сильные пальцы уверенно сжали мою руку, — с удовольствием присвою его. И проведу ночь с этой красавицей.
Лорд отступил, и Максвелл Коллин потянул меня на себя.
Я боялась взглянуть на него. Он был таким значительным, таким нездешним. И выше меня на целую голову.
— Как зовут тебя? — голос герцога оказался низким и бархатистым.
— Арлин Демари, — ответила я, и быстро поправила сама себя, — Палестри по мужу.
— По мужу, значит, — Максвелл наклонил голову вправо, рассматривая меня с интересом.
А потом посмотрел прямо на моего Мартина.
— А ты муж и есть?
Мартин глотнул, а потом кивнул соглашаясь.
— Согласно нашему укладу, ты откупиться можешь, муж. Женщина тебе досталась завидная. Так что хочешь быть первым у нее, прими на площади двадцать ударов плетью по спине. Сейчас.
— Эрмин Коллин! — Орелия вышла вперед, прикрывая собой сына. — Кто мы такие, чтобы волю властителя нарушать? Да и это ж такая честь для всей нашей семьи.
— Прямо-таки для всей? — прищурился Максвелл. — Но я забираю только ее. Неужели ты, парень, не хочешь отстоять свое сокровище?
— Я… — замялся Мартин.
А я смотрела на него с ужасом и надеждой. Вот сейчас он скажет, что никому не отдаст меня, свою любимую жену. И готов выкупить мою честь, спасти, пожертвовать собой.
Но Мартин попятился, спиной налетев на алтарь.
— Воля герцога — закон для нас! — выкрикнул он. — Арлин, будь… будь умницей.
Я не могла сказать ни слова в ответ на это.
Но когда слуги подхватили меня под руки, чтобы увести в экипаж, я начала кричать и сопротивляться, пытаясь вырваться.
— Тихо, тихо, — ласково приговаривал за спиной наместник, — только хуже себе этим сделаешь. Нельзя идти против обычаев, беда может случиться.
ГЛАВА 2
Я вздрагивала всем телом, по лицу струились слезы. Под фатой их не видно, одна радость, пусть и сомнительная.
В экипаже, в который меня затолкали, больше никого не было.
Я дергала дверь, но карету заперли снаружи. Иначе с меня сталось бы выпрыгнуть наружу. Провести свою первую брачную ночь с властным, надменным герцогом — что может быть хуже?
Этот молодой мужчина вряд ли откажется поразвлечься без обязательств! Те немногие подружки, что у меня есть, любили о таком посудачить. Если кому из эрминов дать возможность залезть под юбку к молодухе, мигом все воспитание и образование как дождем смоет! И если о пощаде просить, это только раззадорит. Эрмины любят объезжать кобылок с норовом.
Вспомнив, с каким мечтательным выражением эту фразу произносила соседская дочка, прикусив губу и закатив глаза, я зарыдала уже в полный голос.
Карета остановилась. Снаружи послышались стук и бряцанье. Дверь открылась, и мужской бас дурашливо протянул:
— И кто у нас там прячется? Давай, лапушка, выбирайся.
— Не выйду! — пискнула я. — Что хотите делайте, а к герцогу вашему я не пойду.
— Эх, осторожнее, молодка, — крякнул все тот же бас, — ежели б мне дали сделать, что хочу, тебе из экипажа и выходить не обязательно было. Я б уже забрался да сам все сделал. Да так, что на тебе одежка бы в лохмотья стерлась. Так ить нельзя, девкой ты должна до эрмина герцога дойти.
Экипаж накренился, когда бородатый, грузный, здоровенный мужик в отделанной железом одежде поставил колено на верхнюю ступеньку, а затем втянулся внутрь на руках.
— Вылезай уже, бедовая, — велел охранник. На его кованом нагруднике я разглядела герб наместника.
Огромная лапища обхватила мое запястье, потянула к выходу.
Мне пришлось подчиниться.
— Не сопротивляйся, не то на весь уезд посмешищем станешь, — увещевал меня громила.
Выбравшись наружу, я прищурилась сначала от яркого света, а затем от великолепия дворца лорда Хорлина.
Бородач причмокнул, разглядывая меня.
— М-м-м, какую ягодку в постель к герцогу доставили.
— Руки прочь, Эрглон! — на здоровяка тараном надвигалась сухонькая дама средних лет, с собранными в пучок серыми от проседи волосами. — А ты, дорогуша, прекрати рыдать, твой красный нос из-под фаты просвечивает! Идем! Надо тебя подготовить к первой ночи.
— Так она упрямится, как ослица, эрми Фита, — здоровяк Эрлонг стушевался при виде этой суровой женщины, — я даже боялся, что укусит.
— Если укусит, получит горячими розгами по пяткам, — прищурилась дама, — ишь, чего удумала! Скандал перед ритуальной ночью устраивать! Так ведь весь уезд без урожая оставить можно! Нельзя обычаями предков пренебрегать!
Она приставила руки к бокам.
— Так что, сама пойдешь, или Эрлонг тебя потащит, тупая ты ослица? У молодого герцога нрав ох, и крутой! Не советую злить его своим упрямством.
Я бросила взгляд на снующих по двору слуг. Одной мне с ними не совладать, да и на помощь звать бесполезно.
— Пойду сама, эрми Фита, — тихо сказала я.
— Вот и правильно. Без глупостей только! У меня, знаешь ли, самой рука тяжелая. Даже Эрлонг боится. Я — жена дворецкого и здешняя экономка. Над всеми слугами начальница. А ты, значит, невестка Орелии Палестри?
Я кивнула, продолжая всхлипывать.
— Хороша старая скряга. Своих-то троих дочерей выдавала так, чтобы на право первой ночи не попасть, а на невестке, значит, сэкономила.
Эрми Фита повела меня по просторному двору. Во дворец мы зашли не с парадного входа, а направились куда-то вглубь.
— И нечего бояться. Я сама, когда замуж выходила тридцать лет назад, прошла через этот обряд. У родни не было денег откупиться, а у мужа не хватило смелости зад под розги подставить. В то время у наместника ох и лютый был палач. Кожу лоскутами бы сорвал с одного удара. А лорд Хорлин тогда еще в мужской силе находился, хоть и уже не первой молодости.