Он единственный в моем окружении, кто этого стоил.
Родителей я потеряла десять лет назад. С тех пор жила вместе со своей двоюродной тетушкой и ее мужем. Его положено называть дядюшкой, однако чувства, что он ко мне проявлял, родственными не назовешь.
Смотрел опекун липким взглядом и норовил дотронуться до плеча или коленки, дыша со свистом парового котла.
Тетушка Хильда это видела, но почему-то осуждала и ненавидела за это не своего мужа, а меня. Она рада была выдать меня за первого встречного, чтобы удалить из своего дома.
В прошлом году, после смотрин, которые опекуны устроили для престарелого генерала, я в слезах выбежала из дома и пошла, куда глаза глядят.
Так и познакомилась с Мартином. Он проезжал мимо в карете, гулял с друзьями, но увидел плачущую девицу и вышел. Я рассказала ему свою печальную историю, и спустя три дня Мартин появился в доме опекунов вместе с матушкой.
Орелия дотошно выспрашивала, какое за мной приданое. Узнав, что от покойных родителей осталось крошечное поместье с участком, сыроварней и десятком крестьян, она поморщилась. Да, наследство более чем скромное, и распоряжаться я им смогу, когда мне стукнет восемнадцать.
— Вот, значит, тогда и свадьбу сыграем, — решительно заявила эрми Орелия.
— Хотелось бы скорее, — тетушка Хильда красноречиво посмотрела на мужа. Она так боялась за свой супружеский покой, что готова была пожертвовать рентой, которую они получали за мое имущество. Это было их вознаграждение за мое содержание.
— Пусть уж по уму все будет, — отрезала будущая свекровь, — девочка войдет в нашу семью и в знак доверия сразу же отпишет свое приданое в мои любящие руки.
Я согласилась на помолвку с легким сердцем, хоть почти и не знала Мартина. Он мне казался прекрасным, великодушным рыцарем, что спасет от похотливого дядюшки и вечно недовольной тетки.
Молодой, привлекательный, с озорными васильковыми глазами и чудесными, длинными кудрявыми волосами цвета пламени.
На Мартина заглядывались многие девушки в нашем уезде Медлевил.
Но выбрал-то он меня!
Властная вдова эрми Палестри дала согласие на наш брак, если я сразу же во время церемонии подпишу документ о полной передаче своего имущества мужу.
— Ты ведь доверяешь мне, сладкая? — спрашивал Мартин, покрывая кончики моих пальцев легкими поцелуями. — Мама вначале и слышать не хотела, чтобы я женился на небогатой сиротке.
— Как же чудесно, что ты ее уговорил, Марти! — я благодарно прижималась к нему щекой.
— Но свадьба будет скромной, матушка говорит, лишних денег у нас на это баловство нет!
Меня устраивало и это.
Так и получилось, что дату нашей свадьбы назначили на один из немногих дней в году, когда престарелый лорд волен заявить о своем праве первой ночи! Взнос за обряд был в три раза меньше, чем в другие дни.
Мое восемнадцатилетие минуло неделю назад. Праздновать его не стали, отговорившись тратами на свадьбу. Мол, это и есть мой главный праздник, на котором я получу все подарки судьбы. Главное, что я могу подписывать бумаги.
Накануне венчания я решила лечь спать раньше. Скорее бы все это прошло, и я стала женой Мартина, моего чудесного, любимого мужчины.
Но едва я погасила свет и закрыла глаза, в окно заскреблись.
Подскочив в испуге, я увидела, как открывается рама.
О, чудо! Я узнала силуэт позднего посетителя.
— Марти! Зачем ты пришел? Нам нельзя видеться до свадьбы!
— Милая, тише, — горячо зашептал жених, бросаясь ко мне, — я не смог дотерпеть до завтра. Боялся, что ты обижена на меня.
— Нет же, глупый, — я нежно погладила его по волосам, вытащила застрявшую в кудрях веточку, — как ты забрался, у меня же второй этаж?
— Я умею лазать по деревьям! — горделиво сказал Мартин. — Лучше ответь, плотно ли закрыта дверь в твою опочивальню?
— Да, — кивнула я, — на ключ. Тетушка сама распорядилась мне врезать замок, с внутренней защелкой, чтобы исключить излишнее внимание дяди.
— Бедная моя, — Мартин чмокнул меня в щеку, — вот как тебе приходится хранить целомудрие для своего мужа. За прочными запорами.
Его дыхание вдруг участилось после этих слов. Мартин прижал меня к себе крепче, более, чем это допустимо даже для жениха. И я почувствовала, что к моему бедру прилегает нечто твердое.
— Я придумал, как сделать первую ночь только моей, — жарко, прямо мне в ухо выдохнул жених, — давай займемся любовью сейчас, в твоей постели. И когда старикашка тебя заберет, будем только лишь посмеиваться.
— Мартин! — я отпрянула так резко, что разорвала кольцо его рук. — Но ведь право первой ночи — это просто формальность, вы с твоей матушкой оба мне это доказывали!
— Разумеется, сладкая, — он снова прижал меня к себе, и я поняла, что там внизу такое.
Я слышала о таком от служанок, когда мне помогали примерять платье. Одна из них заявила: “При виде нашей красавицы у молодого эрмина его конь сразу на дыбы встанет!” А по тому, как остальные захихикали, я поняла, что речь идет вовсе не о верховой езде.
— Да, лорд Эшбен ничего тебе не сделает. Но каково мне, мужчине, знать, что ночь с ним считается “первой”! И самое ужасное, придется терпеть целые сутки до того, как я вступлю в свои права!
Его руки вдруг сползли ниже моей талии, поглаживая и притискивая к себе еще плотнее.
— Ну же, не дразни, моя жеманная прелестница. Ты ведь и поцеловать себя не даешь как следует. Разве легко такое вытерпеть мужчине?
Сказав это, Мартин впился своими губами в мой рот, жадно и настойчиво. Меня напугал его пыл. А еще резкий аромат крепкого вина.
Повинуясь безотчетному страху, я прикусила его нижнюю губу.
— Ай! Что ты творишь?
Жених выпустил меня, и я отпрыгнула от него как можно дальше, гадая, что же нашло на моего порядочного, воспитанного Мартина.
— Я просто хочу взять то, что и так должно стать моим! Выкинь свои предрассудки.
Он приближался ко мне мне, расставив руки.
— Мартин! — тихо позвала я его. — Тебя опоили? Я чувствую запах веселящего питья.
— Нет, ик… я сам. Был сейчас с друзьями, — признался он, останавливаясь, — но что в этом такого? Я и без хмеля хочу твоих ласк. Но, верно, ты и правда меня не любишь, а просто хочешь скорее сбежать от родни за мой счет.
Жених обиженно опустился на край кровати.
— Конечно же, я люблю тебя!
— Тогда докажи! — заявил он, притягивая меня к себе за руку и усаживая на колени. — Подари мне ночь неги прямо сейчас. А потом иди к старичку пить чай, храня нашу тайну. Это будет знатный обман!