Закончив плетение, всмотрелась в даль. Небольшой кусочек медвежьего леса виден в стороне от болот, а между ними топь. Правее начинается наш лес-кормилец, который окружает со всех сторон и нашу избушку, и деревню со странным названием «Берлога». Почему так называется? Ну, наверное, потому, что первым старостой деревни был оборотень-медведь. Место его потом занимали дети и внуки… Пока однажды род их не прервался. Говорят, лет тридцать назад молодой сын старосты уехал в город, и не вернулся. Кто-то шепчет, что женился он там, а кто-то, что пропал. С тех пор его не видели. А Старый Медведь, как зовут старосту в деревне, никак не может найти себе преемника. Вроде и хватает пригожих мужиков, но какая-нибудь червоточина да найдется в каждом.
— Я на болота вечёр пойду. — Наставница подошла так тихо, что я вздрогнула. Вот умеет же она застать врасплох. — К утру вернусь. У лешего спроси, не знат ли, кто пакостит на окраине соседней деревни?
— А что там случилось? — тут же поинтересовалась я, вспоминая, что слышала от деревенских.
— Да девку… — матушка сбилась, но быстро сплюнув через плечо, продолжила — перепугали до смерти. Ужо третью. Сама не суйся туда! Поняла?
— Ага. — Я закивала, понимая, что теперь точно хочу узнать, что там происходит.
— Леший-то, пироги теперь черненые любит? — ехидно добавила старушка, и я сообразила, что совсем в своих раздумьях забыла об угощении.
— Ага, попросил уголька добавить. Полезно, говорит, иногда, — ответила я, стараясь сохранить спокойный вид, и пошла доставать пирог.
Но стоило наставнице отвернуться, как я рванула со всех ног, костеря себя за забывчивость. Что за головушка бестолковая⁈ Как начну думать о чем, так и пропадаю из этого мира. Мява смеётся, говорит, сюда я пока попала, память растеряла по кусочку в предыдущих мирах. Да-да! Я ведь сюда с приключениями попала.
Достала пирог вовремя, лишь один краешек чуть поджарился. Переложила на стол и накрыла полотенчиком, дозревать оставила.
— Ну что, безголоваяу, опять прокараулила? — Мява, дремавшая на подоконнике, широко зевнула и потянула лапками.
— Опять… — вздохнула, понимая, что отпираться смысла нет. Уж кто-кто, а Мявочка меня знает.
— Мяв, расскажи ещё раз, как мы здесь оказались?
— Так недавно рассказывала, — кошка склонила голову и прищурила глаза.
— Мне кажется, что когда ты рассказываешь, я немного вспоминаю.
— Лучше бы не стоило. Нечего там вспоминать. Здесь ты… мы прижились, здесь мы к месту. А там… Тьфу!
— И все же…
— Проголодалась яу.
Кошка, навострив ушки, уставилась в одну точку, в стороне сарая с инструментами. Хвост ожил, выписывая свой охотничий танец.
Понятно. Мышь увидела, и теперь она потеряна для меня. Что за животное, стоит почуять добычу, как сразу забывает обо всем.
Так может пока в деревню сбегать? Вдруг что услышу о случившемся…
Набросив на плечи заговоренную шаль наставницы, я, не теряя времени, рванула к калитке, где чуть не столкнулась с тёткой Марной. Она в деревне молоком торгует, и остальной домашней снедью. Меня-то она не заметила — благо, я отскочить успела в сторону и замерла.
— Госпожа Аглайя! Госпожа Аглайя, на поклон я к вам! Маренка захворала, а ей телиться на днях. Не посмотрели бы вы, что за пакость прицепились к ней? — Женщина сложила ладони на груди, моляще глядя на вышедшую из-за домика ведьму.
И на моей памяти, это, наверное, единственная селянка, что смотрит на матушку без страха, но с доверием. А вот от других не раз тишком слышала, что побаиваются, а то и вовсе грешат на ведьму в своих бедах. Да только все равно идут за помощью, когда прижмет. А на мои слова о подслушанном, матушка только посмеялась и махнула рукой со словами «глупые, что ж с них взять?».
— Что стряслось с твоей Маренкой?
— Лежит. Не встаёт. Пена жёлтая изо рта каплет.
— Молока надо чуть. Ее же. Сейчас кликну Лучанку, отдашь ей.
— Поняла, госпожа, сделаю, — ответила женщина, уже пятясь к калитке.
И стоило той скрыться из виду, как прямо на меня направили негодующий взгляд.
— И куда собралась, озорница?
— Так в деревню я. До тетки Марны. — и моргнула пару раз для пущей убедительности, делая невинное лицо.
— Ну-ну… Али дар прозрения открылся?
— Чего это?
— Так и шаль, смотрю, успела надеть…
— Привычка, — пожала я плечами.
— Иди уж, бестия. Не лезь там никуда! — крикнула уже вдогонку наставница.
А через пару минут меня догнала Мява.
— Что, не удалось сбежать?
В ответ я только фыркнула. Ну и ладно, в следующий раз разведаю. Хотя…
— Уважаемая Марна, а скажите, вы не слышали, что случилось на окраине Медвежьего леса? — спросила я, догнав женщину и приспустив с плеч шаль. Видеть меня женщина не может, но так хоть чувствует, что я рядом, а то разговаривать с пустым местом сложно.
— Ох, Лучана! Не знаю даже, но говорят, медведь подрал девку. Возможно, не один. — Марна вздохнула и сделала отгоняющий беды жест.
— Медведь?
— Уж очень крупные… Так, а что же сама-то Аглайя не спросила? Не для детских ушек такие разговоры.
— Я уже не маленькая, — возмутилась я, слегка топнув ножкой.
— Я-то верю тебе. А вот остальные…
Стоит признать, что не вышло у меня разговорить женщину. Марна так и не рассказала больше ничего, как понимаю, опасаясь гнева матушки. Но ничего, где наша ведьма не пропадала? Разберемся!
До деревни добежали быстро, видимо, селянка по-настоящему любит своих коровок…
В деревне я снова натянула шаль повыше, чтобы не привлекать внимания. То есть видеть меня могут, и не врежутся, но вот сосредоточиться и запомнить — нет.
Марна открыла калитку, пропуская меня во двор. Сразу прошла к сараю, и опять же не закрывая дверей, присела подле своей кормилицы. Женщина с такой нежностью погладила ту, что даже постороннему стало бы ясно — у нее доброе сердце.
Я обошла их по кругу, пока хозяйка сдаивала молоко в крынку. Осмотрела кормушку, наполненную свежим сеном. Душистым. Пахнущим лугом и ветром. И… принюхалась сильнее, не понимая, откуда взялся чужеродный аромат цветка, не должного здесь оказаться. Потянулась за ним, даже не заметив, как оказалась стоящей на кормушке ногами. Интересно.
— А вот и нашла, — прошептала себе под нос, словно боясь спугнуть подсохшее растение, повисшее под балкой.
Тонкий стебелёк с редкими листочками и мелкими желтыми цветами зацепился за торчащий из балки гвоздь, и