— Я не знаю, что тебе наговорила Милка, но все не так, — муж уже с мольбой смотрит на меня. Ох, как же мне хочется ему верить.
— Мила беременна твоим ребенком? — я стараюсь держать себя в руках, но тянущая боль в спине нарастает и становится практически невыносимой.
— Да, — слова прозвучали так, словно гром прогремел. Все! Этого мне достаточно!
— Уходи, — я показываю мужу рукой на дверь, но он отрицательно качает головой.
— Да дай же мне все объяснить! — кричит мне муж.
— Что именно? — я сглатываю слезы. Как же больно внутри. — Или ты мне в подробностях хочешь рассказать, как это произошло? Может, еще позами решил поделиться. Эффективными, так сказать, для зачатия? — я держу себя в руках, но удается мне это из последних сил.
— Не руби сплеча, — Богдан, вместо того чтобы объяснить, пытается меня успокоить. Но если честно, я думаю, если бы ему было что сказать, он бы уже давно сказал, а не бросался этими пустыми фразами.
— Неужели ты думал, что если женишься на простой девушке без денег и состояния, то я все буду терпеть? — я прищурилась, наступая на мужа. Он, явно не ожидавший такой реакции, удивленно начал отступать. — Или что, решил предъявить ребенка отцу, чтобы снова стать любимым сыном и наладить отношения? Или, может, это папы твоего была идея?
— Какая идея? Что ты несешь? — мужчина пятится, я его такими темпами скоро из квартиры выпровожу.
— Ну как же! — сарказм и желчь прут из меня. — Это же ему был нужен наследник и не важно от кого. Ему-то плевать, кто мать. Главное, чтобы ты был отцом. Ты, кстати, убедись, что тебя за нос не водят, а то, может, эта Мила от другого залетела, да на тебя решила повесить, — я толкаю мужчину в грудь, и он хватает меня за предплечья, чтобы не упасть. Я выдергиваю свои руки из его и снова толкаю.
— Аня, прекрати, — Богдан пытается успокоить меня, но это бесполезно. Истерика накрывает, и я размахиваюсь и с силой влепляю пощечину. Сама замираю оттого, что сделала. Мы смотрим друг на друга, а на мужской щеке расплывается алое пятно с четким следом от моих пальцев. — Я отвезу вещи твоей матери, а затем приеду, и мы поговорим. Даю тебе это время, чтобы ты успокоилась и была в состоянии меня выслушать.
— Да пошел ты! — он еще мне условия ставить будет! Время он мне дает. — Засунь себе это время, знаешь куда?
Муж молча отодвигает меня, заходит на кухню, берет сумку с мамиными вещами и уходит. Даже дверью не хлопнул, хотя вижу, что злой. Ну и плевать, что он злой. Я тоже недобрая.
В то время, пока зашкаливали эмоции и адреналин, я не чувствовала боли в спине. Теперь, когда дверь закрылась, я поняла, что она переместилась в низ живота.
Первая мысль — поехать в больницу. Но в таком состоянии я точно не доеду. Может, позвонить Богдану и попросить его вернуться? Уверена, он не так уж и далеко отъехал, если вообще успел уехать. А то, может, сидит в машине и ждет, что я брошусь за ним. Приползу и буду умолять не бросать меня. Улегшиеся на время злость и обида снова застят глаза, и я вообще удаляю телефон мужа из справочника. Жаль, нельзя его вычеркнуть из памяти. И все годы жизни с ним — тоже. Набираю номер скорой. Из последних сил называю адрес и описываю свое состояние. Все, на что у меня хватает сил, — это проверить: открыта ли входная дверь. По стеночке возвращаюсь в комнату и ложусь на диван. Как раз вовремя, так как все плывет перед глазами, и я просто отключаюсь. Радует, что хоть голову не расшибла и добрела до дивана.
Глава 6
Прихожу в себя уже на больничной койке. Стены с облупившейся краской, мигающая лампа на потолке. В вене капельница, игла которой приклеена на пластырь, который когда сдирают, то вместе с кожей.
Я в обычной муниципальной больнице. Избаловали меня жизнь и Богдан со своей частной клиникой, где все новенькое, персонал улыбается, а меня, как жену совладельца, обслуживали по первому разряду.
Кладу руку на живот. Успели или нет? На глазах наворачиваются слезы.
— Что болит? — вопрос раздался так резко, что я испуганно дернулась. Я не видела, что в палате не одна. Вернее, я удивлена, что вообще одна в палате. Здесь даже коек других нет, что удивительно. Но на вип-палату она все равно не тянет.
— Ничего не болит — отвечаю, а сама пытаюсь подняться повыше на подушку.
— Лежите, вам нельзя вставать, — врач подумал, что я хочу подняться, и придержал меня за плечо.
— Доктор, скажите, а моя беременность… — в горле комок не дает закончить фразу.
— Беременность сохранили, вас прокапали. Но на будущее — не доводите себя до такого состояния. В следующий раз скорая может и не успеть, — качает головой мужчина. — Вас привезла бригада без документов, но с телефоном в руках, — врач немного замялся. — Им некогда было искать документы.
— Да, я понимаю, — киваю и тут же думаю про оставшуюся открытой квартиру. Хоть мама живет и небогато, и воровать у нее нечего, но все-таки там много дорогих ее сердцу вещей, которые хоть и не украдут, а испортить могут, если в квартиру заберется кто-то.
— Квартиру, если что, врачи закрыли, — и на тумбочку ложатся ключи и телефон, который тут же начинает мигать входящим звонком. — Вы меня извините, но я выключил звук на телефоне. Он звонит не переставая уже, наверное, пару часов. Бросаю взгляд на экран. Хоть я и удалила номер Богдана из телефонного справочника, но помню его наизусть.
— Это муж, — криво усмехаюсь.
— Может, стоит взять трубку? — врать вопросительно приподнимает брови.
— Нет, не стоит, — отрицательно качаю головой.
— Он волнуется, — и врач снова кивает на телефон. — Уверен, уже и в полицию позвонил.
— Он мне изменил, — не знаю, почему я откровенничаю с совершенно незнакомым мне мужчиной. Ему-то какое дело до моей личной жизни и кто кому изменил. — Я узнала это в тот же день, когда узнала о беременности. Практически столкнулась с ним и его беременной любовницей у кабинета гинеколога.
— И теперь вы его наказываете? — мужчина с сочувствием смотрит на меня.
— Нет, просто не хочу ничего знать о нем. Мне на него