А если Стеша увидит, что я такое допустил, то убьет она в первую очередь меня.
— Так, дядя Боря, ну в самом деле! Вам это все нельзя! Себе же хуже делаете! — с горем пополам вырвал тарелку с сухариками и отнес ее в урну. Та же участь постигла и газировку. — Вот, так-то лучше…
— Хорошо тебя Стешка обработала. С другой стороны, спасибо за заботу. Кажется, теперь обо мне больше некому заботиться…
— Ну поссорились вы с тетей Раей… Ничего страшного, все еще наладится. Разве это повод травить себя?
— А вообще знаешь, Ванюша, что я тебе скажу. Только ты Рае об этом не проболтайся, а то у нее появится еще одна вредная привычка. Ха-ха… Ссориться иногда тоже полезно. Вот как с вирусами и бактериями. Когда болеешь, это очень плохо. Но иначе не закалить свой иммунитет. Ведь заболев однажды, организм учится бороться с новыми штаммами.
— Ссоры тоже разные бывают. Некоторые трудности закаляют, а другие приводят к окончательному разрушению отношений.
— Ты прав, ссориться тоже надо уметь. Чтобы во время размолвки разбивалась только посуда, и ни в коем случае не сердце. Очень важно вовремя остановиться…
— Так Вы хотите помириться с Раисой Николаевной?
— Хочу, конечно… Но не сразу. Наши отношения стали такими же пресными, как та каша, которую я ем каждое утро. Им не хватает специй… И я их хочу немного «приправить».
— Главное, не пересолить…
— Да ты кондитер, Ванюша… Не переживай, у меня все под контролем. Позлю ее еще немного, а потом извинюсь. Знаешь, как в стихотворении «чем меньше женщину мы любим»…
Мы еще некоторое время болтали с Борисом Валентиновичем ни о чем, когда я почувствовал странное невидимое притяжение. Какое-то тепло, волну со стороны входной двери. Поднял взгляд… Висюльки на входе зазвенели, а через пару мгновений я увидел свою Стешку…
Я любил ее любой… Влюбился сразу, как только увидел. Всю грязную и промокшую со слезами на лице, когда она отряхивала свой намокший рюкзак. Я любил ее уставшую и обессиленную, когда она готовилась к экзаменам. Любил ее простую и смешную, когда она убиралась в старой футболке с нелепым пучком на голове. Любил ее сонную и угрюмую, когда она собиралась утром на работу… Я любил ее любую… Любил всегда…
А сегодня я отчетливо осознал, как сильно я люблю ее теперь. Несмотря ни на что ЛЮБЛЮ.
Я просто не смог оторвать от нее взгляда. Она такая красивая, невероятная, точно принцесса! А сердце просто выскакивало из груди от осознания того, что моя любимая больше НЕ МОЯ.
Глава 31
Вечер выходного дня решили культурно отметить не только Стешины бабушка с дедушкой, но и остальные обитатели деревни. Оттого немногочисленные столики в кафе были заняты…
Я махнул рукой, приглашая Стешу и Раису Николаевну к нам за столик. Моя жена улыбнулась, а вот Раиса Николаевна в ответ на мой жест только скривила губы. Но все же, оценив обстановку и поняв, что деваться ей некуда, подошла к нам.
— Степанида пусть садится, а тебе, Рая, здесь места нет… — Борис Валентинович резко схватился рукой за один свободный стул и придвинул его ближе к себе.
— А тут не подписано… Захочу и сяду! — она вцепилась в стул с другой стороны и потянула его на себя.
Стеша же села возле меня. Мы сочувственно переглянулись.
— Ты что-то будешь? — спросил у нее.
— Нет, — Стеша покачала головой. — Аппетита совсем нет.
— Понимаю…
— А я вот буду… Хочу самое вкусное пирожное с огромным количеством крема!
— Рая, побереги свою фигуру и наш семейный бюджет!
— Ты в своем репертуаре, Скворцов. Только захотела себя хоть чуточку порадовать, ты сразу о семейном бюджете вспомнил. Скупердяй!
— Ты же сама хотела новую кухню. Я для тебя же стараюсь!
— Нет, дорогой мой. Ты стараешься только для себя. А кухня новая тебе зачем? Вооот. Чтобы я тебе готовила еще чаще, еще больше и еще вкуснее.
— Ой, можно подумать…
— И зачем нам новая кухня, если мы собираемся старую поделить?
— Начинаааается… Ой, Рая, ты права. Лучше и правда съешь кусок торта. Может, хоть немного добрее станешь. Хотя, боюсь, тортом здесь не поможешь.
— Ха-ха, Скворцов, очень смешно! Я вообще-то по твоей милости так и не задула именинные свечи. Я имею право загадать свое желание.
— Рая, тебе не пять лет, чтобы в эти глупости верить.
— Знаешь что, Боря. В чудо верить никогда не поздно!
Они еще о чем-то спорили, а я тем временем подошел к прилавку и попросил самое лучшее и свежее пирожное. Самостоятельно здесь не готовили, а продавали только привозную выпечку. Кроме сладостей и напитков здесь было огромное количество всякой всячины. Потому это, скорее, не просто кафе, а кафе-магазин.
Нашлись в продаже и свечи в форме цифр. Правда, нужных цифр не оказалось, потому пришлось импровизировать. Взял «1» и «8». Воткнул свечи в пирожное и попросил работницу этого заведения их зажечь. Медленно вернулся к нашему столику, чтобы свечи не потухли.
— Раиса Николаевна, поздравляю Вас с юбилеем. Желаю Вам здоровья, счастья, любви. И чтобы все самые близкие люди всегда были рядом с Вами…
— Ванюшечка! Спасибо тебе большое! — Стешина бабушка с радостью приняла угощение и задула свечи, загадав при этом желание.
— Иван, ты ей определенно льстишь… Какие там 18? Надо было хотя бы цифры поменять. Было бы правдоподобнее. Ха-ха…
— Ой, Боря… Ты как всегда, со своими неудачными шуточками! А тебе, Ванюша, спасибо за комплимент. Я себя, действительно, чувствую на 18.
— Увы, паспорту все равно на твои чувства! — дядя Боря рассмеялся, а Раиса Николаевна так на него глянула, что тот прикусил губу. — Ладно, с вами, конечно, очень весело, но я хочу кости свои размять…
Он подошел все к той же работнице кафе, которая была одновременно и продавщицей, и барменом и, как оказалось, диджеем. Борис Валентинович о чем-то с ней пошушукался, после чего она подошла к огромной колонке и включила музыку.
Дядя Боря стал радостно выплясывать… А я даже не представлял, что он так хорошо двигается. Конечно, он вытанцовывал танцы своей молодости. Но это выглядело настолько естественно и зажигательно, что сначала на него обратили внимание все собравшиеся в заведении. А еще через некоторое время у него появилось несколько «последователей», которые с радостью присоединились к его танцам.
— Хватит трясти своей стариной, Боря… Весь песок рассыплется! — Раиса Николаевна рассмеялась. Хоть она и делала вид, что злится, но все было понятно по ее глазам. Она очень