— Я провожу вас в свой кабинет. Сможем там переговорить, — я бросила последний взгляд на свое заявление, которое директриса с перепугу зажала в кулаке да так и держала. Видимо, придется писать другое. Ну ничего, напишу.
Прохожу мимо Шалаева, ожидая, что он последует за мной. Но он лишь улыбается мне и кивает.
— Вы подождите меня, я вас сейчас догоню, — и легкое прикосновение к локтю, что, естественно, не укрылось от глазастой директрисы. — Мне с Лидией Анатольевной надо парой слов перемолвиться.
Выхожу из кабинета с полной уверенностью, что уже через пару минут, а если точнее, в ту же минуту, как Шалаев покинет директорский кабинет, обо мне поползут слухи по школе. Уверена, что эпизод с легким прикосновением к локтю переработается и станет чуть ли не пошлыми похлопываниями по заду.
Ладно, плевать. Я все равно уволюсь. Жаль, конечно, если эта вся грязь дойдет до мамы. Мама меня любит. Но еще со школы, когда учительница говорила, что я болтала на уроке, а я утверждала маме, что я молчала, а болтала девочка, сидевшая позади меня, верили всегда учительнице. Это было жутко обидно. И потому, наверно, я и уехала учиться в столицу. И когда закончила учебу, не спешила в родной городок возвращаться.
Минут через пятнадцать вышел Шалаев, а следом выплыла бледная как полотно Лидия Анатольевна. Что он ей такого сказал и сделал, что она еле на ногах держится?
— Ведите меня в ваши хоромы, — мужчина снова обворожительно улыбнулся. И что он улыбается все время?
— Вы в муниципальной школе, о каких хоромах речь? — фыркнула в ответ на замечание Шалаева.
— Ну, я сейчас внес спонсорскую помощь, так что будут у вас хоромы, — усмехнулся мужчина. — А вы сегодня без песца?
— Что? — я сперва возмутилась, на что он намекает. А потом дошло, что он про мой пуховик. Вчера же я щеголяла в шубе. — Да, я такую роскошь исключительно на встречу к миллиардерам надеваю, — откуда у меня столько сарказма, сама не знаю.
— Я так и понял, — и снова эта улыбка. — Я застал вас врасплох. На будущее буду вас предупреждать о своих визитах.
— На будущее? — я нахмурилась и удивленно посмотрела на Шалаева.
— Конечно, или вы умирать собрались? — и мужчина приподнял вопросительно брови.
— Не собралась. Но как-то у меня не было планов на наше с вами совместное будущее, — мужчина мне нравился. Манеры сдержанные, не наглый, но напор есть. Нет этого пресыщенного взгляда человека, у которого все есть. Но я все равно включаю своего внутреннего ежика, чтоб не думал, что я тут растеклась лужицей к его ногам.
— Исправим, — мы как раз зашли в мой кабинет, и я предложила мужчине присесть, на что он отрицательно покачал головой. — И начнем с сегодняшнего вечера.
На стол передо мной лег конверт с эмблемой нашего городского театра. Девушка в красном платье с черными рюшами стучала кастаньетами, а я уставилась на него, словно оттуда должен выскочить таракан.
— Я заеду за вами к восьми, — проговорил Шалаев и взялся за ручку двери.
— Я работаю до четырех, — я все еще не могла прийти в себя оттого, что меня позвал на свидание Андрей Шалаев.
— Я заеду за вами к вам домой, — уточнил мужчина, и я судорожно сглотнула. Мама меня прибьет, если узнает.
— А вы знаете мой адрес? — мужчина уже хотел закрыть дверь, но остановился, снова улыбнулся.
— Я знаю о вас даже больше, чем вы сами о себе, — и мужчина закрыл дверь. Я с размаху села на стул, чуть не промазав, и снова посмотрела на конверт. Матерь божья, я иду на свидание с Андреем Сергеевичем Шалаевым. Ущипнуть себя, что ли?
Весь день я сидела как на иголках. На большой перемене ко мне заглянул Тимур, и мы просто поболтали. Он что-то рассказывал, вроде как мама на связь вышла. По видео звонила, и ему удалось уговорить бабушку с ней поговорить. В общем, он выполнял функции миротворца. Звонок прозвенел, а я решила пойти пообедать. Живот крутило так, что он пел рулады. Тимура проводила до класса, а сама ушла в столовую. Купила салат и суп с компотом и села за дальний столик. Но это не помогло мне. Медсестра, завидев меня, подхватила поднос и рванула ко мне. Вся столовая пустая, а она решила сесть ко мне.
— Приятного аппетита! — женщина излучала доброжелательность. Я кивнула в ответ, сделав вид, что просто очень сильно занята супом. — Хотела сказать, что я тебя поддерживаю, — понизив голос, заговорила женщина.
— В чем? — я удивленно уставилась на собеседницу.
— Ой, не строй святую невинность! — женщина закатила глаза. — Мне можешь не рассказывать.
— Что рассказывать? — у меня пропал аппетит. Что-то мне подсказывает, что по школе уже вовсю гуляют слухи.
— Да ладно тебе, — гнет свою линию медсестра. — Была б у меня твоя внешность, я б тоже так сделала.
— Как сделала? — я отставила тарелку с супом. Взяла пластиковый контейнер с салатом и выпила компот.
— Ну, наладила отношения с сопляком, а через него и к папашке подобралась. Когда речь идет о таких бабках, то мораль можно затолкать в одно место, — вроде как женщина хотела похвалить, но словно ведро помоев вылила на меня. — «Эх, где мои шестнадцать лет на Большом Каретном».
— Не судите по себе. Ни к кому я никаких подходов не искала, и вам должно быть стыдно называть так ребенка, — я встала и направилась к выходу, по пути поставив тарелку с недоеденным супом и пустой стакан на раздачу.
— Ох, ох, ох! — слышу вслед. — Ломает комедию до последнего. А я еще Лиде не поверила.
Ну, что и требовалось доказать. Сплетни распускает директриса. Правильно ли я сделала, не написав новое заявление об увольнении? Не знаю. Новые сомнения стали одолевать меня снова.
Уже в кабинете доела салат, хотя, если честно, аппетита уже не было. Попыталась занять себя рабочими вопросами и вроде даже отвлеклась. В шесть собралась и пошла домой, но уже на улице перехватил водитель Шалаева.
— Надежда Ивановна, Андрей Сергеевич велел отвезти вас домой, — видно, что мужчине немного неловко, но он старается держать лицо.
— А если я откажусь? — я вижу боковым зрением, как несколько учителей стоят у стеклянных дверей, и медсестра кивает на меня головой и что-то рассказывает. Видимо, о нашем разговоре в столовой. Возмущена, что я отрицаю очевидные, по ее мнению, вещи.
— Если вы откажетесь, мне велено ехать за вами следом, — мужчина криво, натянуто улыбается.
— Понятно. В общем, без вариантов, да? — я вздохнула. Сплетни расцветут