Вершина горы, где они остановились, напоминала площадку башни фантастической крепости; небольшие скалы, словно зубцы, окружали ее. Тата Апули, да и остальные индейцы оказались настоящими стратегами, избрав это место для обороны. Несмотря на то, что все очень устали, никто не захотел сидеть без дела.
Лица озарялись улыбками, слышались веселые разговоры, шутки. Женщины тотчас же принялись распаковывать продукты и готовить еду; дети затеяли игры, мужчины собрались на краю площадки и, поглядывая вниз, обсуждали трудности ночного похода. Должно быть, забавно они выглядели, когда карабкались по утесу, да еще с грузом на спине! А как ощупывали ногой каждый камешек, как цеплялись за каждую травинку. Теперь все опасности позади. Однако не каждый сможет ползти вот так, словно муравей. Молодцы, что и говорить. Но здесь они могут чувствовать себя в безопасности. Ни один солдат не проберется к ним, его сейчас же заметят и уничтожат.
Тата Апули распорядился, чтобы на площадке выставили наблюдателей. Отсюда были хорошо видны вершины и дальние склоны, спускающиеся к имению, но сама асьенда и хижины оставались скрытыми от глаз. Чтобы узнать, что там делается, несколько мужчин поднялись еще выше, туда, где лежат снега. В скором времени они сообщили, что солдаты миновали господский дом и двинулись к селению, они переходят от хижины к хижине, сгоняют овец в одно место. Ладно! До поры до времени они будут хозяйничать. Пусть грабят, пусть жгут и опустошают! Многого они все равно не добьются. Рано или поздно они попробуют подняться сюда. Вот тут-то им и придется расплачиваться за все. Несколько камней, пущенных с утеса, покончат с ними.
Прошло два дня, но наблюдатели не могли сообщить ничего нового. С первыми лучами солнца солдаты выстраивались во дворе хозяйского дома, а затем группами шли в селение. Обходя хижину за хижиной, солдаты по-прежнему сгоняли скот. Так продолжалось до вечера. На четвертый день наблюдатели заметили огромное стадо, которое гнали по направлению к городу. С тех пор каждый день можно было видеть, как овцы индейцев, отара за отарой, переправлялись в город. Индейцы останутся без скота. Ничего. Угонят скот, пожалуют сюда. Тогда засвистят пращи, полетят камни, и солдатские черепа треснут, как глиняные горшки.
Шли дни, спокойные и тихие. Каждое утро и каждый вечер солнце окрашивало облака в огненно-красный цвет, словно вывешивало алые знамена в знак солидарности с пеонами. Ветер завывал в ущельях, казалось, это храпит спящий великан. Изредка смутные силуэты солдат вырисовывались на гребнях ближних гор. Но это никого не пугало. Пусть себе бродят сколько вздумается. Придет время, и они будут лежать на дне пропасти, все их попытки завоевать крепость, если они вовремя не одумаются, не приведут ни к чему.
Однажды со стороны соседней асьенды послышался выстрел, за ним другой, третий, завязалась перестрелка. Значит, там тоже вспыхнуло восстание. Может быть, и правда настала пора покончить со всеми хозяевами на земле? Наблюдатели сообщили, что началось сражение между пеонами и солдатами. Индейцам приходилось плохо. Пули солдат косили их направо и налево, а камни индейцев поражали лишь немногих. Это было предупреждением. Теперь солдат нужно ждать со дня на день. И мужчины стали готовиться к встрече неприятеля. Все, у кого были с собой пращи, упражнялись в метании, а у кого не было, изготовляли новые. А так как не хватало ниток для плетения шнуров, женщины взялись за веретена. Вскоре не осталось ни одного человека без пращи.
Прошло еще несколько дней, а солдаты словно забыли про индейцев. Казалось, они только за тем и пришли, чтобы прогуливаться по горам, маячить на ближних вершинах да валяться на солнце. На взгляд индейцев, это было довольно странно. Чего они добиваются, чего хотят эти бандиты? Разве так воюют? Тата Апули созвал хилякатов.
- Мы ошиблись, братья, — сказал он, и в голосе его звучала тревога. — Солдаты никогда не нападут на нас.
- Не может быть! — возразил тата Тибуку. — Они с каждым днем подходят к нам все ближе. В некоторых местах их уже можно достать из пращи. Посмотришь, скоро мы схватимся с ними.
- Я много думал, — продолжал тата Апули. — Я вспомнил кошку, когда она охотится за мышью: она не лезет к ней в нору, а ждет, пока та выйдет из норы.
- Почему ты сравниваешь нас с мышью? — прервал его тата Тибуку. — Нам ведь не нужно никуда выходить!
Тата Апули опустил глаза, грустно усмехнулся и спросил:
- А ты знаешь, сколько у нас осталось продуктов?
Хилякаты смущенно переглянулись. Действительно, никто из них не думал о продовольствии. Надолго ли его хватит?
- За три недели, что мы здесь, мы съели больше половины того, что принесли. Протянем еще дней десять, а что потом будем делать?
- Так к тому времени солдаты, наверное, уйдут, — обрадованно сказал тата Тибуку.
- Ну, а если не уйдут?
К единому мнению хилякаты так и не пришли, но решили положиться на тату Апули.
Ночью он послал одного индейца в селение, чтобы разузнать, осталось ли там продовольствие. Посланный не вернулся.