На протяжении многих лет ‘Аллама Джа‘фари утверждал, что
«…Исследуя различные аспекты гуманитарных наук, неоднократно встречая слово «сознание» и размышляя над ним часами, я, к своей грусти, должен признаться, что не смог найти ничего убедительного в дисциплинарных подходах, предлагаемых исследователями этого явления. И я пришёл к выводу, что большинство из них были перегружены узкоспециальными деталями….и в итоге не несли в себе каких-либо просветительских идей. Но чем больше я думал об этой проблеме и проводил интроспективный анализ своего внутреннего состояния, тем больше убеждался в значительной актуальности этой проблемы, которая, на самом деле, могла бы оказаться одной из ключевых проблем человеческого бытия при её правильном понимании. Под влиянием этого озарения я возобновил свои исследования в области этой проблемы, изучая работы современных философов, психологов и психоаналитиков насколько внимательно, насколько я мог…Но мои изыскания не привели меня к состоянию просветления, поскольку я пришёл к выводу, что большинство из этих дискурсов лишены жизненно важных аспектов, так как представляют собой, преимущественно, концептуальные схемы, служащие для объяснения проблем, сконструированных более ранними мыслителями без какого бы то ни было их экзистенционального понимания…Нет, я не утверждаю, что все они ошибались, а хочу подчёркнута что их дискурсы не убедили меня в том, что полученные мною знания имеют значимость и жизненную важность, помогая отличить человека от других животных, которые, едят, спят, плачут, смеются, совокупляются, размножаются и умирают. Иными словами, если мы согласимся с тем, что Человек – свой собственный хозяин/обладатель, и способен мыслить и быть свободным, тогда то, о чём утверждают современные светские мыслители, является необоснованным».[105]
Эта достаточно длинная цитата прекрасно свидетельствует о том, что ‘Аллама Джа‘фари задумывался над дискурсами современных светских теоретиков – русских мыслителей, индийских философов-муцрецов, западных поэтов и писателей – таких, как Шекспир, Виктор Гюго и Данте, а также древнегреческих и китайских философов, подобных Сократу и Конфуцию. Помимо этого, можно заметить, что его серьёзно беспокоило понимание гуманитарных наук в дисциплинарных рамках современного научного сообщества. Его мысли по поводу гуманитарных наук как современной дисциплинарной эпистемы выходят за рамки непосредственного предмета интереса автора и этой вводной главы, однако они должны выявить неопровержимый факт существования недисциплинарных подходов к дисциплинарным проблемам гуманитарных наук, практикуемых многими не светскими или/и западными социальными теоретиками, которые за последние двести лет критически осмысливали проблемы, которые современникам кажутся актуальными и насущными. Однако их голоса не были услышаны, и, принимая во внимание наступление межцивилизационной фазы глобализации, пришло время начать систематическое и скрупулезное изучение всех не услышанных теорий. В качестве примера можно упомянуть проблему сознания, которая имеет большое значение – как в дисциплинарной системе координат, так и в рамках примордиалистской школы социальной теории, представленной ‘Алламой Джа‘фари. Проблема сознания в гуманитарных науках может служить в качестве показательного примера будущих компаративных исследований, которые не обязательно ограничены одной определённой проблематикой, а могут затрагивать различные общественно значимые аспекты.
Современная мысль направлена на изучение не только истории, но и исторически окрашенного набора интеллектуальных/чувственных ценностей, которые препятствуют нашему пониманию извечных вопросов или даже возможности размышления над вечными проблемами, способными иметь эсхатологическое значение для совершенствования собственного «я» с точки зрения великих метафизических идей, на которых построены все мировые религии. Эти исторически обусловленные философские и теоретические рамки лишили современные гуманитарные дисциплины способности решить проблему сознания, которая позиционируется как над культурный, а также извечный поиск пути в пространстве реальности, которая считается человеческой Вселенной.
Иными словами, современные светские теоретики сформулировали концепцию сознания в рамках сложившегося общества, что привело к пониманию роли гуманитарных наук как служанок капитализма или социализма, национализма или либерализма и различных обусловленных их контекстом идеологий, которые поставили под вопрос легитимность и даже саму возможность существования универсальной природы человеческой личности, средоточием которой является сознание – а именно такой подход считал верным ‘Аллама Джа‘фари. Главенство сознания как универсального человеческого дара не является действующей аксиомой в дисциплинарных рамках гуманитарных наук, поскольку первостепенное значение в их дискурсе имеют преобладающие культурные ценности, лишённые трансцендентности или явной канонической подоплеки. Выражаясь иначе, сознание как голос Трансцендентности, звучащий в духовной сфере человека, трансформировалось в колоссальное воображаемое образование под названием «коллективное сознание», исторически обусловленное, саморегулирующееся и не привязанное к какой-либо небесной или трансцендентной пророческой традиции. В гуманитарных науках нет открытых дискуссий по вопросу сознания, поскольку, с интеллектуальной точки зрения, эту проблему не принято рассматривать специально; лучшее, что можно сделать, это, подобно Лейбницу[106], постичь её именно как моральную силу или эмоциональную реакцию на испытываемое чувство вины или несправедливости и ликование разума в надежде на вечное блаженство. Другое дело, что даже этой скромной попытке Лейбница обозначить проблему сознания изначально уделялось мало внимания – а, в конечном итоге, она вовсе была предана забвению в рамках гуманитарных наук.
Основная критика Алламы Джа‘фари состоит в том, что не только нравственное совершенствование, но и грандиозный потенциал человеческой души могут содействовать развитию нашей интуиции, наряду с другими способностями, которыми мы обладаем благодаря наличию сердца, разума, слуха и т. д. Однако необходимо упомянуть, что производные аспекты сознания – такие, как сознательное, бессознательное, восприятие и самосознание — рассматриваются в гуманитарных науках, однако делается это в рамках исторически обусловленной парадигмы, которая мешает нам постичь вечное ядро человеческой личности, стоящее выше всех культурных, цивилизационных, традиционных, религиозных, этнических, расовых, национальных и идеологических различий, полностью зависящих от этой универсальной основы, которая извечно позволяла отличать облик человека и помогала распознать человечность другого, даже если этот другой был совершенно иным и не похожим [на нас]. Для ‘Алламы Джа‘фари вопрос сознания является очень актуальным, и его несправедливо заниженная роль в рамках гуманитарных дисциплин имеет большое значение, как и его первостепенное значение в организации «я», общества и глобального миропорядка. Как упоминалось выше, дисциплинарные гуманитарные науки и философия не лишены дискуссий по проблеме сознания, но сама основанная текстура сознания в этих дисциплинарных рамках кардинально отличается от того, что Аллама Джа‘фари считает важнейшим аспектом человеческой личности, и что, по сути, представляет собой отражение сознания. В соответствии с дисциплинарным подходом к вопросам ценностей, добродетелей, пороков и грехов (хотя это уже почти полностью забытый аспект ценностно-нейтральных наук, в научном сообществе есть философы-этики, которые до сих пор уделяют внимание этому подходу), мораль начинается с того, что называется «общественной», и идея сознания становится вопросом существования внешней силы, которую Дюркгейм считает отражением «коллективного сознания» – а именно: общей социальной связью, выражаемой через идеи, ценности, нормы, верования и зафиксированную в культуре идеологию, закреплённые