— Кузьмич-блоховоз? — Удивленно произнесла дама. — Вы посмотрите на этого франта! Прямо как золушка преобразился. Побрился, помылся, прикид цивильный намутил и стоит тут важный, как хрен бумажный.
Кузьмич смущенно опустил глаза, но через секунду уставил свой взор на наглую оппонентку и закричал:
— Ты ща у меня договоришься, выбью последние три зуба и фонари под глазами сделаю. Не хуже, чем те, которые тебе поймавший по пьянке белочку Ваня «Просроченный» поставил.
Вступившая в словестную перепалку дама непроизвольно погладила себя пальцами под глазами от переносицы до висков. И уже более дружелюбно сказала:
— Ну, что ты начинаешь? Нормально же дружили. Не один вагон боярышника вместе выпили. Сейчас открою вам двери.
Немного поколдовала с датчиком над дверью, и стеклянные створки беззвучно разъехались в разные стороны, приглашая нас внутрь. А вот дама гостеприимством не блистала, преградив нам путь и уперев руки в бока, как будто держала нас на прицеле своей большой грудью. Пока все молчали, чудеса дипломатии решил проявить Витя. Выйдя и встав под прицел воинственно вздымающихся в такт дыханию грудей, произнес:
— Товарищ! Ой! Гражданочка вымя, разрешите нам конфисковать у проклятых капиталистов обманным путем присвоенные народные ресурсы для нужд трудящихся!
От удивления тетка забыла, как дышать и, казалось, сейчас надуется и лопнет. Потом начала громко ржать, вытирая выступившие слезы и похрюкивая:
— Ой, не могу, сейчас от смеха подохну. Вот это ты сказанул — «товарищ вымя», ой не могу! Слушай меня, мой галантный товарищ. Первое: Я не вымя, а Леся-сиськи. Второе: эту заправку я уже конфисковала у твоих проклятых капиталистов или, как ты там сказал. Так вот, теперь веду строгий контроль. Ну и, конечно, святой принцип твоего коммунизма чту. Всем бензин по возможности, от всех беру по потребности. — Нагло переврала в свою пользу основной лозунг коммунизма тетка. От чего очки Вити стали потеть, а руки тянуться во внутренний карман к баллончику. Заметивший это Кузьмич вовремя прервал начало катастрофы с распылением газа. Сказав Лесе-сиськи:
— Не набивай себе цену, а то сейчас вообще полетишь отсюда, получив хороший пинок.
— Набивал себе цену ты, блоховоз, рассказывая про свою анаконду, а как до дела дошло, так оказалось, что там дохлый дождевой червяк.
— Да я тогда был пьян, змея ты злопамятливая. Сейчас я тебе заплачу по потребностям, мне-то они хорошо известны.
С этими словами Кузьмич извлек из своего рюкзака две бутылки вполне приличного вина и коробку конфет. Протянув всё это Лесе, он добавил:
— Вот, держи! Все, как в лучших домах лАндона. А на сдачу еще сигарет возьму. У тебя их тут все равно завались.
— Возьмешь, если накинешь еще пузырь чего покрепче сверху.
— Держи, вымогательница, эталон крепости.
С этими словами он достал из рюкзака бутылку водки и отдал её. Бережно взяв бутылку, как хрупкое сокровище, Леся ушла за столик с Кузьмичом, где они начали пить за встречу. Мы, тем временем пользуясь её добротой, наполнили все баки под завязку бензином, а также все найденные на заправке канистры, прихватив еще омывающую жидкость для стекла. Когда мы управились, к нам вышел повеселевший Кузьмич. С принтером под мышкой и пачками бумаги для него. Когда колонна тронулась, Леся махала нам на прощание рукой. Для полной идиллии не хватало только белого платочка.
До пентхауса, как его сам гордо именовал Кузьмич, доехали быстро и без происшествий. Оставив народ осваиваться, повез Кузьмича к себе, чтобы забрать его девочек. И уже всех вместе отвезти к нему назад, решив не гонять пару машин просто так, когда все можно сделать на одной. Дома нас радостно встретили. Девочки его уже заждались, были собраны и готовы к дороге. Прыгнули в машину и поехали в пентхаус.
Припарковались у стоящей вереницы УАЗов и начали выходить. Кузьмич, что-то заметивший за одной из машин, заорал:
— Э! Ты что там шкеришься? А, ну, сюда иди!
Из-за одной машины выскочил прятавшийся там человек и навел на Кузьмича пистолет. Я вскинул сайгу со скоростью, которую сам от себя не ожидал. Два выстрела слились в один. Но я все равно не успел. Кузьмич упал на спину. На груди с левой стороны у него отчетливо было видно пулевое отверстие в одежде. Страшно закричали и заплакали Марина и Аня, кинувшись к лежащему на земле Кузьмичу.
Глава 10. Новое жильё, новые лица.
Марина с Аней стояли на коленях возле лежавшего на снегу Кузьмича. Их громкий плач иногда переходил в протяжное завывание. Я такое не раз слышал, когда был на похоронах. Сначала там плакали женщины кто-то громче, кто-то беззвучно. Но как только гробовщики начинали опускать гроб в могилу, а пришедшие проститься приступали кидать по три горсти земли, плач переходил в этот самый протяжный вой, издаваемый очень близкими людьми покойника. Чаще всего его издавали матери усопших, услышав стук земли, кидаемой в могилу. На душе было очень тоскливо, а надрывный женский плач давил на нервы. Хотелось самому завыть или убить, кого-нибудь, ярость требовала выхода. Я направился к подстреленному мной человеку. Из дома к нам бежали все, кто там был.
Я подошел к лежащему на левом боку еще живому человеку. Повернул его на спину, предварительно отбросив ногой пистолет, который валялся рядом. Моя пуля угодила ему в область грудной клетки и, судя по характерному свисту, при вдохе и выдохе. Если ничего не путаю, такие раны в грудной стенке называют «сосущие». Сейчас это не имело значения, правильно ли я вспомнил все скудные познания медицины или нет. Никто не будет пытаться спасти этого урода.
Сейчас он лежит на спине, и с каждым его вдохом и выдохом слышен свист. В голубых глазах боль и безумный блеск. На нем дешёвенькая куртка, с гордой надписью «Ferrari», синие растянутые на коленях джинсы и черная вязаная шапка. Толкаю его ногой под ребра, вызывая у него мучительный стон и спрашиваю:
— Ты зачем в нас стрелял, мразь?
Его лицо перекосило от боли и он, с трудом, тихо произнося слова, отвечает:
— Вы забрали у меня самое ценное из той старой и этой новой жизни, за это должны все были поплатиться.
— Может пояснишь, о чем идет речь?
— Лика! Я всегда любил Лику! Работая в магазине грузчиком, с замирание сердца ждал, когда она придет делать свои покупки. Радовался, как ребенок, видя, как её белый BMW Х6 останавливается на парковке. Она входит