Спустя пятнадцать минут, Артем не выдержал молчания и спросил:
— А кто из вас был ГАИшником?
Я ему ответил:
— Никто не был. Я её приватизировал около областного ГАИ. Инспекторы, как и многие, не пережили первый день. А я всегда хотел прокатиться с «мигалками». Прокатился и другу подарил, вот он довольный теперь руль крутит. И не стесняется злоупотреблять спиртное прямо за рулем патрульного авто. Ничего святого нет в этом человеке.
Кузьмич нарочно сердито нахмурил брови и сделал жуткое лицо:
— Ты говори, да не заговаривайся! Я, между прочим…
Его прерывает ожившая рация. Речь плохо слышно сквозь шум помех.
— Пшшш. Пришшшём пшшш пршшшшём, мепшшшшя слыпшшшо, повпшшшшшяю менпшшшш пшшшшышно.
Слышимость была очень плохой из-за сильного шипения, но разобрать слова вышедшего на связь было можно. «Приём-приём! Меня слышно? Повторяю! Меня слышно?” — спрашивал он по второму каналу наших двухканальных раций. Я ответил в рацию, что слышно плохо, и сейчас я попробую найти место повыше. Также продублировал свои слова два раза. Собеседник сквозь жуткое шипение ответил, что принял мой ответ.
Выбираем место, где поменьше зомби и останавливаемся у одиннадцатиэтажного дома. Троих зомби убили без шума и стрельбы. Входим в подъезд. Дверь в него заблокировал детский трехколесный велосипед черно-красного цвета, лежащий на боку в луже крови. Мне послышалось, что наверху захлопнулась дверь. Я приложил палец к губам, показывая всем знак «тихо». Мы начали, не спеша подниматься по лестнице на крышу, внимательно прислушиваясь к звукам в подъезде. Все было тихо. Только на втором этаже было много крови на лестничной площадке. А на одной из дверей виднелись следы попытки взлома. Рядом с ней лежал большой изогнутый гвоздодёр, напоминающий знак вопроса без точки. Достигнув двери, ведущей на крышу, недолго повозились, сбивая простенький замок, и выбрались на крышу дома. Вид, открывшийся с высоты, показывал более полно и красочно, как город, оставшись без присмотра людей, начал умирать.
Повсюду стояли в беспорядке брошенные машины. Сильных снегопадов за это время не было, но городу хватило и небольшого снега, чтобы покрыться им полностью. Много разнообразного мусора ветер разносил по улицам и укладывал в порядке, одному ему понятном. И зомби, много зомби повсюду. Где-то их было больше, где-то меньше. Но то, что город теперь принадлежит им, не вызывает сомнения.
Оторвавшись от разгадывания быстро меняющегося города с высоты, достаю рацию, зажав кнопку вызова, спрашиваю:
— На связи. Как слышно? Приём.
Спустя тридцать секунд рация заговорила с помехами, но все слова уже были разборчивы:
— Слава богу! Я уже начал терять надежду. Приём!
Узнаю голос Валеры, приехавшего из Нововоронежа забирать свою жену. Спрашиваю:
— Валера, слышу тебя разборчиво. Что случилось? Приём.
— Мне нужна ваша помощь. Долго рассказывать. Если вкратце, я добрался до своего дома, но зомби меня загнали в одну из квартир на последнем этаже. Еще повезло, что люди отсюда ушли поспешно и оставили дверь открытой. Я жив, здоров, но самому не выбраться. Они заполонили всю площадку перед дверью, уходить не собираются. Я заблокирован в этой квартире.
— Хорошо. Мы постараемся помочь, говори адрес.
Валера объяснил, где его найти и отключился, экономя батарею на рации. Мы единогласно решили сделать отклонение от запланированного маршрута и спасти его.
Начинаем спуск. Подъезд пустой, ни единого звука не слышно. Проходя мимо лестничной площадки пятого этажа, за одной из дверей мы услышали громкий женский крик:
— Помогите!
Обступили дверь с разных сторон, держа её на прицеле. Опасливо поглядывая на соседние двери, потянул за ручку — закрыто.
— Кто там? Вам нужна помощь?
Две минуты ничего не происходило, потом послышались звуки отпираемого замка, и дверь открылась. Оттуда к нам вышла женщина лет сорока на вид.
Видно было, что она пережила за эти дни много. Движения её были нервные, дерганые. Красиво выкрашенные длинные волосы блондинистого цвета, сейчас были все растрёпанные. Под глазами мешки. Одежда все измятая. Надтреснутым голосом, дрожащим от волнения, она произнесла:
— Вы должны мне помочь или я умру от волнения и горя!
— Мы очень спешим, но готовы вас выслушать и, если получится, помочь.
— Хорошо! Я постараюсь не занять у вас много времени. Когда на улице стали происходить эти ужасные события, мой пятилетний сын играл во дворе на детской площадке с другими детьми. У нас дом большой, детей в нем много. Из соседних дворов к нам на площадку приходили дети. На площадке играло много детей примерно одного возраста с моим сыном, когда появились эти монстры во дворе и стали кидаться на людей, есть их заживо. Мать одного из детей, живущая в этом подъезде на втором этаже, спасла всех малышей, кто был на детской площадке. Она была в то время на улице и успела всех завести к себе в квартиру. Странные вещи начались после, когда родители смогли прорваться в наш подъезд, за своими детьми. Она категорически отказывалась открывать дверь, утверждая, что это опасно. Через четыре часа у двери уже было много народу, родители хотели забрать своих детей. А она не шла на контакт и не думала открывать дверь. Сначала отвечала на наши крики, а потом стала вообще игнорировать все. Родители испробовали всё: мольбы и уговоры, угрозы и проклятия. Поняв, что выхода нет, начали выламывать дверь. На шум прибежали эти ужасные красноглазые монстры и накинулись людей. Убежать удалось только мне. Теперь я вся на нервах сижу и не знаю, что думать о судьбе моего сына. Неизвестность пугает даже больше смерти.
Мы внимательно слушали, история и правда была ужасной и непонятной. Женщина закончила рассказ и с мольбой в глазах смотрела на нас. Я сразу вспомнил заляпанный пол и отогнутую дверь на втором этаже. Еще когда начали подниматься обратил внимание на неё. Спрашиваю у своих компаньонов:
— Ну что, посмотрим, что за чертовщина происходит в этой странной квартире?
— Конечно. Я не люблю всякую муть, все должно быть прозрачно, как спирт, — ответил Кузьмич.
— Спгашиваешь еще. Пойдем уже вынесем эту двегь, — поддержал его Артём.
Спускаемся на второй этаж. Женщина остается стоять на лестничном проеме между этажами и с волнением смотрит на наши действия.
Сначала стучим в дверь. В квартире не реагируют на стук. Кузьмич поднимает с пола гвоздодёр и начинает выламывать дверь.
Минут через пятнадцать изрядно погнутая