После упоминания банка, девушка, мать которой там застрелили, снова разревелась.
— Тебя как зовут? — Спросил я вторую.
Она, хоть и выглядела напуганной, но не плакала.
— Марина, — сказала она испуганным голосом.
— Не бойся, Марина. Ваших обидчиков мы наказали. Вы в безопасности.
— Вы бы не могли выйти, а то мы тут голые! Нам надо одеться.
— Конечно, сейчас выйду. Вы одевайтесь, успокойте свою подругу, по несчастью. Еще предстоит решить, куда вас пристроить.
Сказав это, я вышел в коридор, где уже находился Кузьмич и оставшийся в живых бандит. Уже в сознании, но с крепко связанными за спиной руками, лежал на линолеуме и периодически кашлял. Увидев меня, Кузьмич произнес.
— Я его запеленал и привел в сознание.
— Отлично! Сейчас поговорим с ним по душам.
Я принес с кухни единственный незапачканный кровью табурет и присел. Прямо передо мной на полу лежал парень лет, примерно, двадцати пяти. Хотя глаза его были холодные и бездушные, я видел в них страх и отчаянье. Таких людей всегда видно в любом месте. Холодный взгляд и черты лица, лишённые интеллекта. Я знаю эту породу. Они все, как из одного инкубатора: повседневная спортивная одежда, нежелание работать честным трудом, алкогольная или наркозависимость. Во время встречи он как бы ощупывает тебя взглядом, примеряясь, способен ты постоять за себя или тебя можно напугать угрозами и силой. А после, упиваясь своей силой, если ты окажешься слабее, издеваться, избить и унизить, отнять все ценные вещи.
Прервав свои мысли, склонился над ним и спросил:
— Ну что, герой, облегчи душу перед смертью. Поведай о своих подвигах и, самое главное, объясни, зачем все это делал?
— Тебе меня не понять, мусор позорный.
— Это ты — мусор и ошибка природы, а я — человек.
— Раз не мусор, то пришел валить нас из-за денег?
— Ты еще тупее, чем выглядишь. Днем у банка, помнишь, стрелял по белой машине?
— Так это ты, чертила, катил на тех колесах? Жаль, что я не попал.
Нашу милую беседу прервала резко открывшаяся дверь в спальню. Оттуда выскочила зарёванная девушка с пистолетом и начала стрелять в лицо бандиту, пока не кончились патроны.
Мы с Кузьмичом только и успели шарахнуться в сторону, опасаясь попасть под раздачу.
Отбросив на пол опустевший пистолет, она в истерике заорала:
— Вот тебе, падла, за мою маму! За всех, кого убил со своими друзьями отморозками. За унижения, которые я тут терпела!
Упав на колени, разрыдалась, закрывая лицо руками и беззвучно сотрясая плечами. Из спальни показалась Марина болью во взгляде и сказала:
— Раз вы пришли и убили этих ублюдков, то явно знаете что-то про них.
Я ответил:
— Да, знаем, что они натворили в банке, — я покосился на девушку, которая продолжала плакать, стоя на коленях.
Перехватив мой взгляд, Марина произнесла:
— Да, Аньке от них досталось. Но эти звери в человеческом обличии успели много дел натворить. Сами хвастались, как, когда все началось, вырвали у пытающегося помочь людям на улице полицейского пистолет. А его толкнули в лапы мертвецам. Потом заявились сюда и стали всех выгонять из подъезда. Здесь жил один из этих придурков. Кто не хотел уходить — убивали, забивая до смерти. Очень много людей убили. А нас с Аней еще и насиловали все вместе. Поэтому, повезло еще, что легко сдохли от пуль. Они заслуживали более тяжелой и мучительной смерти.
Я был полностью с ней согласен. Кузьмич ответил:
— Ты, дочка, права. Таким зверям не место среди людей на земле, но брать грех на душу тоже не стоит. Можно потерять себя и опуститься до их уровня. Поверь мне, я знаю, что такое убивать людей. Потом видеть их по ночам в ужасных снах и пытаться спастись от этого кошмара, заливая разум водкой.
Марина присела и начала успокаивать свою подругу по несчастью, оставив слова Кузьмича без ответа.
Нарушив неприятную тишину, я сказал:
— Скоро начнет темнеть. Пора отсюда уходить. Нам еще до машины добираться. У вас есть куда идти?
Девушки приглянусь и, почти хором, грустно ответили:
— Нет.
Спрашиваю у задумчиво стоящего Кузьмича:
— Приютишь у себя в хоромах подруг? Тем более, вон какие — боевые. У меня сейчас Настенька, да и места уже немного. Едой или еще чем, если надо, помогу без вопросов.
Кузьмич согласно кивает. Поднимает с пола пистолет и забирает себе.
Я говорю:
— Давайте быстро забираем продукты и лекарства, спички, свечи — все, что найдем полезное, и уходим.
Уже через три минуты мы спускались по лестнице подъезда.
К дому на звуки выстрелов уже со всех сторон стягивались зомбаки. Убив трех, уже зашедших в подъезд, а чуть дальше, пару, загораживающих путь, мы побежали к оставленной машине.
К машине добрались без приключений. До жилища Кузьмича ехали молча. Девушки сидели на заднем сидении напряжённые, даже чувствовались их недоверчивые взгляды у нас на затылках.
Остановив машину у дома и убив пару пришедших зомби, пошли в дом. Проходя мимо устроенного Кузьмичом побоища, девушки испугано посмотрели на убитых зомби.
Как только вошли в дом, спутницы удивлено уставились на количество алкоголя на кухонном столе. Я осуждающе глянул на Кузьмича, а тот виновато улыбнулся и сказал:
— Прошу меня простить. Гостей не ждал, особенно девушек, причем живых. Предлагаю вам сходить и принять ванную, а я пока соображу на стол, чего-нибудь съестного.
Марина с Аней ушли в ванную.
Я, сделав страшные глаза, сказал Кузьмичу:
— Дуралей старый! Ты не забыл, что у тебя наверху сидит зомби, примотанный к креслу? Твой собутыльник и слушатель, и, по совместительству, хозяин этого дома. Пойдем быстрее от него избавимся, а то, что о тебе подумают, когда увидят? Точно убегут из дома и, скорее всего, умрут.
— Да, пора с собутыльником попрощаться. Только, как это сделать незаметно?
— Да как всегда — отвяжем и до балкона дотащим. Там я его ножом в глаз по-тихому и с балкона к уже убитым скинем.
Осуществив задуманное, Кузьмич пошел на кухню и стал готовить еду. Я в это время навел себе кофе и взял рацию, чтобы связаться с домом. Успокоил жену и, пообещав, что скоро приеду, отключился. Попивая кофе, наблюдал за кухонным колдовством Кузьмича.
В кастрюле плавали