Видно сразу, что пехота из шестерок строит тут из себя ферзей, отвечаю ему:
—Ты прав, земляк, мы не инкассаторы, ехали мимо, смотрим, народ стоит, а мы так соскучились по хорошим и добрым, живым людям! Вот и остановились составить компанию, за жизнь трёте?
Верно уловив мой посыл насчёт «хороших и добрых людей», говоривший со мной изменил тон угрожающи зашипев:
— Ты берега не попутал, случайно? Тебя не колышет, о чем мы тут трем! Лезть в чужой базар вредно для здоровья!
Меня что-то это взбесило. Я знал пару человек, не последних в этом городе. По общению милейшие люди, ни одного матерного слова от них не слышал, скорее, наоборот, они мне делали замечания, что слишком много мата в моей речи. А тут отбросы, скорее всего, отмотавшие срока за кружу курицы, пьяную драку или еще что-то в этом духе. Пытаются выглядеть блатнее всей тюрьмы. А самое забавное, что их четверо, а нас пятеро, если не брать в расчёт парня, который явно не на их стороне. У нас у всех оружие на ремнях висит, только у Берсерка кувалда в руках. Они стоят с голыми руками и пытаются свою развальцовку устроить. Говорю ему:
— А что гадать по поводу здоровья, сейчас и проверим!
Снимаю автомат с предохранителя и поднимаю ствол на уровень их грудных клеток, мои сорвиголовы тут же следуют моему примеру, только Алёшенька стоит растерянно, крутя головой и не зная, что делать. Видно было, что бандиты испугались, их старшой, стараясь не терять лица, тем не менее, не смог сохранить свой голос уверенным:
— Да ты хоть знаешь, под кем мы ходим? Тебя Лёша Фартовый на куски порежет, если с нами хоть что-то случится, из-под земли достанет!
Как-то очень неуверенно бросил он угрозу. Говорю Алёшеньке:
— Берсерк, он меня уже достал, продемонстрируй, уважаемому, сколько у тебя здоровья.
Алешенька перехватил кувалду двумя руками, держа её у груди как знамя, потоптался и неуверенно спросил:
— Мне ему по голове кувалдой дать разок?
— Нет! — поспешно воскликнул я от промелькнувшей перед глазами картины, как Берсерк бьёт разок «слегка» кувалдой по голове бандиту, и та лопается, как перезрелый арбуз под колесами грузовика, обдавая всех содержимом черепной коробки этого не очень умного человека, кидающего понты. При всей неприязни к отморозкам, убивать их я не планировал, поэтому, поспешно остановив Берсерка от кровавой расправы, возражаю:
— Не надо кувалдой, тут появились сомнения, что у нас хватит здоровья, поэтому вот на этой машине оторви все двери. — сказал, указав на ближайший черный джип. А самому стало интересно, хватитли у него на такое сил, а то вдруг я погорячился и сейчас смешно получится. Алешенька начал красиво, открыв переднюю пассажирскую дверь и кинув наружную ручку, оставшуюся у него в руке, под ноги бандиту. Я этому не удивился, а они, видно было, что прониклись сразу уважением к громиле, который играючи вырвал ручку, просто открыв дверь.
Берсерк схватился своими лапищами за дверь. Одной рукой под низ двери, другой рукой за верхнюю рамку и потянул. Сначала с хрустом лопнуло стекло в двери и посыпалось со звоном на асфальт, а потом раздался треск разрываемого металла, и берсерк поднял дверь над головой. Видно было вырванные «с мясом» петли и торчащий оборванный жгут проводки. Подумав немного, он аккуратно поставил её, прислонив к машине. Может, решил по наивности, что бандиты потом назад смогут её прикрутить на место, прежде чем поедут отсюда. И проделал тоже самое с оставшимися тремя дверьми, аккуратно расставив их у машины и кидая наружные ручки под ноги опешившим бандюганам.
Уже не пытавшись напускать на себя невозмутимо наглый вид все четверо испугано стояли, со страхом смотря на Берсерка. Мне кажется, что стволы автоматов, нацеленные на них, не вызывали такой страх, как он. Говорю им:
— Ну что, парни, как видите, здоровья у одного Берсерка больше, чем у вас на четверых! Или всё же есть кто из вас, кто готов выйти и помериться с ним силами?
Желающих подписаться под суицид не нашлось, все стояли молча. Продолжаю говорить:
— Понятно. Это не вчетвером одного щемить, тут яйца совсем не куриные нужны. Давайте, садитесь по машинам и уезжайте подобру-поздорову, а то я не смогу долго удерживать Берсерка. Он только и мечтает своей кувалдой делать отбивные из людей. Я против таких увлечений, но у всех есть маленькие слабости.
Бандитов не пришлось просить дважды, уже через минуту их черный джип превратился в маленькую точку и скрылся. Прежде чем тронуться с визгом резины, их старшой проорал в открытое окно:
— Вы еще пожалеете за свой наезд, отвечаю!
Хотел крикнуть ему в ответ, чтобы шел детей пугать в детском саду, а не нас. Но перед глазами сразу всплыла сцена посещения детского сада, где была спасена Настенька, и я промолчал. Бандиты удрали, трусливо поджав хвосты и бросив свой внедорожник, который лишился всех дверей. Как только они скрылись, все сосредоточили внимание на парне, который, в свою очередь, разглядывал нас с любопытством. На нем была очень яркая одежда, кислотного цвета. Ярка желтая куртка с черными полосками, синие джинсы и салатовые кроссовки. Парню на вид было лет двадцать пять. Даже несмотря на то, что он был в одежде, были видны его многочисленные татуировки, идущие по шее и выглядывающие из-под рукавов куртки. В левом ухе висела сережка в форме кольца, прическа представляла собой стоящие дыбом короткие волосы. Дружелюбно и открыто улыбнувшись, он произнес:
— Меня зовут Кирилл, но я больше привык к прозвищу Гаражный Демон.
Мы представились по очереди, назвав свои имена, а Кузьмич спросил у него:
— Какое странное прозвище! Ты что, по ночам пугал старух в гаражах, тыря в белой простыне варенья и соленья?
— Нет, конечно, какие старухи на простынях, вы меня не за того принимаете. Я, считай, в гараже жил, всё время усовершенствуя свой корч для дрифта. Вот друзья в шутку так и назвали, говоря, что у меня слишком фанатичная любовь к машине. Советовав мне время и деньги тратить на что-нибудь другое, например, девушку найти.
— А ты что? Нашел? — заинтересовано спросил Кузьмич. Мы тоже с интересом ждали ответ от парня.
— Да ну их! Вообще непонятные для меня создания. С логикой не дружат, в технике не шарят. Всё время капризы «как можно не заметить