— Так, нахер эту бормотуху. О, вот это достопочтенный сорт бренди, берём! Джин, хм, под него будет тяжело достать тоник, но все равно берем, не пропадать же добру. Водка? Ну конечно, это вообще эталон в русском мире спиртных напитков, а я не помню, чтобы менял гражданство. Так, а это чё за голимый левак…
Гневно сверкнув глазами, Кузьмич пнул коробку с водкой, в которой обиженно звякнули бутылки. Особенно его обрадовали, как ни странно, детские праздничные шапочки-колпачки, ящик с ними он даже собственноручно загрузил в автомобиль. Так, дирижируя погрузкой, и выдавая комментарии по поводу всевозможных напитков в коробках, старый пройдоха заставил нас забить фургон под крышу. А потом проделать тоже самое со вторым. На наши возражения, что и первого будет за глаза, устроил истерику, вереща про свой день рождения, о неизвестности следующей возможности оказаться в таком раю, как этот магазин. Когда дошло до обвинений в неискренней дружбе, мы сдались, решив, что легче ему уступить. Тем более, надо признать, я, как человек, редко употребляющий алкоголь до начала зомби апокалипсиса, с его наступлением стал чаще пользоваться волшебными свойствами алкоголя по успокоению нервов, поэтому глупо было не загрузить второй фургон, пока есть возможность.
Закончив погрузку, мы, можно сказать, работавшие час грузчиками на Кузьмича, все покрылись потом. Тронулись дальше в сторону дома. Судьба, будучи женщиной капризной, но в целом не плохой, решила, что на сегодня с нас достаточно приключений, поэтому дальнейшую дорогуминовали без происшествий. За пару километров до дома выхожу на связь и предупреждаю, что скоро будем, мне отвечают, что уже давно нас заждались.
Сворачиваем с трассы в посёлок, по улочкам между домов подъезжаем к нашим воротам, которые открывает Павел и запускает нас. Все выходят и с любопытством начинают осматривать бронированные фургоны, а мы с удивлением смотрим на всех. Кроме своей жены, я никого из этих людей еще не видел в цивильной, даже, можно сказать, праздничной одежде. Девочки, бывшие и так красивыми в обычной одежде, преобразились в красавиц, от которых невозможно оторвать взгляд. Надев платья, сделав аккуратные прически, маникюр и нанеся макияж. Вот она, волшебная сила всего этого шаманства, занимающего, как правило, не один час. Для Паши нашелся классический костюм-тройка. Алешенька вообще удивил, в брюках и белой рубашке с черным галстуком-бабочкой.
Быстро осмотрев наши трофеи, девочки потащили всех за стол, выделив всем только по пять минут на принятие душа. Кузьмич указал на пару коробок, которые надо занести к столу, а сам схватил коробку с колпакамии принялся всех заставлять их надевать. Девчонки были категорически против, аргументируя тем, что он не в детском саду, а дурацкие колпаки испортят прическу. Но стоило им увидеть, с какой радостью Алешенька надел свой колпак и расплылся в улыбке, их сопротивление было сломлено.
Приняв душ и одев чистую одежду, мы рассаживаемся за столом. На фоне празднично одетых мы, в обычной одежде, выглядим, как белые вороны. Но стоило только посмотреть на стол, заставленный разнообразными блюдами, как мысли вылетели из головы, а рот наполнился слюной.
Соленые огурчики, помидорчики, грибочки, отбивные из мяса, куриные ножки, натертые чесночком и запеченные в духовке, разнообразные салаты, огромная тарелка с картошкой-пюрешкой, обложенная по кругу аппетитными котлетками, сырники, щедро политые сгущённым молоком. Глаза разбегались от разнообразия аппетитных блюд, а когда возвращались на место, упирались в большой торт, стоящий посередине стола.
Монстр, килограмма на три весом, на поверхности имел странный рисунок, чем-то похожий на всем известного волка, с коронной фразой «Ну ты заходи, если что!», только совсем коряво изображённый, с глупым выражением на морде и с глазами в разные стороны. Под ним была надпись, идущая полукругом по самой кромке торта. Веселый Кузьмич, тоже сидящий за столом в колпаке, увидел торт и начал истерично смеяться, а немного успокоившись, утирая слезы рукой спросил:
— Кто это такого красивого волка нарисовал на торте?
Все начали похихикивать, а Алёшенька растеряно оправдывается:
— Это я старался Вам подарок сделать, только это не волк, а котик. Я думал, вам, как и мне, нравятся котики, они же ведь не могут не нравиться…
После этих слов все еще больше стали смеяться, Кузьмич сквозь смех произнес:
— Да я шучу, Берсерк, я сразу понял, что это котик, и решил тебя разыграть. Нравится — это слабо сказано! Я их люблю больше всего в жизни, просто тащусь от котиков! Мяу-мяу-мяу! — замяукал Кузьмич, успокоив и развеселив здоровяка.
Все начали работать вилками и челюстями, наслаждаясь вкусно приготовленной едой и хваля кулинарные таланты наших девушек. Как только первый голод был утомлён, Кузьмич встал и заговорил:
— Скажу без преувеличения, это лучший день рождения в моей жизни. Я благодарен судьбе, что встретил вас, и уже не могу представить свою жизнь отдельно. Вы мне больше, чем друзья, вы — моя семья! За это я попрошу всех поднять стаканы с водкой, аБерсерка — сказать первый тост, как своеобразный экзамен для проверки, как я учил его быть мужиком!
Алешенька, смущаясь и краснея, поднялся на ноги, держа немного дрожащей от волнения рукой стаканчик с водкой, начал говорить:
— Высоко-высоко в горах, где воздух кристально чист, как девичьи слезы, а реки несутся быстрее, чем самые резвые скакуны, летит большой и сильный гордый орёл. Он по небу летит, на своём орлином языке свистит и говорит: «Выпьем за то, чтобы х… стоял и припасы были!» Орёл большой и умный, и фигни не скажет, так давайте за это выпьем!
После произнесённого тоста, в наступивший тишине, Алешенька и застыл, смущенно смотря по очереди на каждого. Все застыли в недоумении со стаканами в руках, а потом тишину взорвал громкий хохот. Кузьмич подошёл к гиганту и произнёс:
— Слышали все? Слова не мальчика, а мужчины. Моя школа, горжусь тобой, Берсерк.
Неловко обняв довольного гиганта, обошел стол и уселся на место, подбадривая застолье:
— Ну что, между первой и второй — промежуток не большой?!
Глава 5 Бандиты
Разбудил меня Кузьмич, склонившись над моей кроватью. Одной рукой он тряс меня за плечо, в другой держал отбивную, периодически откусывая от неё куски. Увидев, что я открыл глаза, начал петь хриплым голосом:
«— Я пришел к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
А ты всё щемишь своё ипа… кхм, лицооооооооооооо!»
От такого