И вот в этом типичном старом дворе, где, кроме сплетен, которые распускали вредные бабки, вечно восседавшие на лавочках, ничего интересного не происходило, сейчас были целых две твари. Именно твари, потому что людьми их уже не поворачивался называть язык. Не так давно это были молодые люди, лет по 20 от роду примерно. Может, парень с девушкой, а может, брат с сестрой, сейчас это уже не важно. Модно одетая молодёжь, стоя на коленях над телом мужика, яростно терзала его, отрывая, как шакалы, куски мяса зубами. Всё это происходило рядом со старенькой, но ухоженной иномаркой серого цвета, с открытой водительской дверью, откуда, скорее всего, вылез несчастный, прежде чем стал жертвой тварей.
Мы с Суетным, затаив дыхание, наблюдали за всем этим, высунув головы из-за угла дома. Внезапно на весь двор раздался громкий крик:
— Вы что вытворяете, наркоманы чертовы, я сейчас милицию вызову!
Проорала с балкона старушка, которую не смущало, что милицию давно переименовали в полицию, а наркоманы типа меня и Суетного никогда не испытывали тягу к каннибализму и не жрали живых людей по среди двора. Даже как-то немного обидно стало от её слов.
Твари, видать, тоже обиделись на то, что их назвали наркоманами. Бросив свою жертву, они неловко поднялись на ноги и стали ходить, вращая головой, пытаясь найти источник звука. Мы внимательно наблюдали за ними, пытаясь запомнить их нечеловеческие ломаные движения и интонацию издаваемого ими порыкивания. Двигались они как-то странно, как будто роботы, у которых произошел сбой в программе, и теперь она периодически подвисала на доли секунды.
Спустя 10 минут во двор с другого, дальнего от нас, въезда, въехала машина. Увидев тварей, она резко затормозила, издав визг покрышек и клюнув носом, а потом, включив задний ход, рванула обратно. Твари, заметив её, поковыляли в том направлении, а мы, увидев всё, что нам БЫЛО нужно, решили больше не испытывать судьбу и побежали обратно в квартиру Суетного.
Во дворе дома, где проживал Суетной, за время нашего отсутствия произошли изменения. Неподалеку от подъезда в лужи крови лежало тело девушки. Следующее, что бросалось в глаза — машин, которые были припаркованы у дома, стало гораздо меньше. Проверять, являлась ли убитая тварью или кто-то грохнул обычную деваху, мы не стали. Как бы то ни было, судя по проломленному черепу, кем бы не являлась убитая, ей уже ничего не поможет. Мы поспешно вошли в подъезд и вбежали в квартиру.
Что происходило в квартире следующие несколько часов напоминало репетицию спектакля в театре. Я и Суетной по очереди ходили по комнате, пытаясь до автоматизма отточить ломаные движения тварей, поочередно смотря друг на друга со стороны и указывая на ошибки. То, что в теории казалось плевым делом, на практике оказалось не таким-то и легким. Поначалу движения получались не сильно похожими, а порыкивания вообще нелепыми и вместо страха могли вызвать только смех. Но постепенно у нас стало вполне прилично получаться копировать движения и рык тварей.
С глазами мы не смогли придумать ничего лучшего, как развести в воде хлор и этим раствором, ругаясь матом, натирать свои ясные очи. Мы не были химиками, просто у Суетного мать в своё время работала в бассейне и натащила оттуда хлора. Не знаю, зачем он ей был нужен, но его запасы были колоссальными. А Суетной вовремя вспомнил про рассказы матери о скандалах на работе, когда в воду добавляли хлора больше, чем требовалось, и у некоторых людей краснели глаза.
Наверное, мы перестарались, когда создавали раствор для натирания глаз, и превысили концентрацию хлора значительно сильнее чем, требовалось. Глаза щипало, они слезились, заложило нос, который до этого свободно дышал, и даже под глазами покраснело и немного опухли щеки, но основной цели мы достигли, белки глаз после такого издевательства сильно покраснели, главное — потом вообще не ослепнуть.
Немного привыкнув к появившимся ощущениям, мы ещё немного порепетировали движения, наблюдая друг за другом со стороны. Теперь почти всё было идеально, но глаза были просто покрасневшими и их взгляд не внушал ужас, как это получалось у тех тварей.
Сделав перекур на балконе, мы обсудили эту проблему и приняли по этому поводу решение. Достаточно было не поднимать вверх голову и не натыкаться взглядом на людей. Тогда они не смогут нормально рассмотреть наши глаза и заметить подвох. Для того, чтобы навести панику, было решено сразу после того, как мы вломимся в отделение банка, начать со всей силы кусать людей. В отличие от глаз, тут уже никто не сможет определить, чей это укус: обычного человека или безумной твари. Я бы точно при таком раскладе намочил штаны и бежал во всю прыть подальше от этого места, прикидывая в уме, сколько мне осталось жить после укуса. Надеюсь, что у других будет такая же реакция.
Последний штрих, который нам осталось нанести, это измазаться в чем-то похожим на кровь. Тут у нас произошли разногласия и разгорелся жаркий спор. Суетной предлагал использовать кетчуп или что-то другое из подручных средств красного цвета, утверждая, что никто сильно разглядывать не будет, в чем мы на самом деле перемазаны. Я был в корне с ним не согласен и предлагал всё сделать идеально, использую для этого кровь девки, тело которой валялась у подъезда. Суетной включил чистоплюя и отказался от моего предложения.
Так и не придя к согласию, мы решили поступить следующим образом: переодевшись в одежду, которую было не жалко, я выбежал во двор и, склонившись над трупом с проломленной головой, стал рукой наносить её кровь себе на лицо и одежду, а Суетной остался в квартире и пытался наколдовать из подручных средств то, что должно быть по виду похожим на кровь.
Когда я вернулся в квартиру, он как раз закончил всё размешивать в глубокой тарелке и принялся наносить получившийся состав на свою одежду. Пока он это делал, я успел покурить на балконе, после чего, вернувшись в квартиру, терпеливо дождался, пока Суетной закончит обмазываться своей имитацией крови. После чего мы, подойдя к зеркалу, застыли рядом, сравнивая результат. К моему внешнему виду вопросов быть не могло, кровь была похожа на кровь. А вот бутафория, сделанная Суетным, разительно отличалась от моей и было заметно, что у него на лице и одежде что угодно, но не кровь.
Громко ругаясь, Суетной был вынужден признать свой провал и принялся скидывать с себя перепачканную