Задние ряды не могли ничего увидеть в окно, которое загораживали спины передних, но, тем не менее, тоже рвались вперед. Это могло означать только одно: любой заражённый, который увидел нормально человека, передавал остальным какой-то сигнал, знак или звук, по которому все, кто был рядом, получали информацию об обнаруженном человеке.
За короткое время я успел узнать о заражённых и немного изучить их повадки, но до сих пор не знал самого главного! Что произойдёт, если они смогут добраться до обычного человека, который ещё не подхватил заразу? По тому, как они остро реагировали на людей и их злобному взгляду, можно было смело предположить, что ничего хорошего. Но это лишь догадки, которые я не хотел проверять на своей шкуре.
Только вот соображалка у меня после удара, похоже, ещё не очень хорошо варила, иначе я бы не стоял с разинутым ртом, заглядывая в палату, где у окна порыкивая толкались с десяток заражённых, один из которых, получив очередной толчок от собрата по заразе, умудрился запутаться в своих ногах и упасть на пол.
Во время падения он случайно мазнул по мне своим взглядом и зарычал. Причем, оказавшись на полу, он не начал пытаться подняться, а сразу повернул голову в мою сторону и впился в меня злобным взглядом. Другие заражённые мгновенно потеряли интерес к больничному двору, который им так нравилось рассматривать в окно, и, развернувшись, пошли в мою сторону, наступая на лежавшего на полу урода и неуклюже падая через него.
Дело принимало плохой оборот, я развернулся и на цыпочках побежал назад, в начало крыла. Выбежав к сестринской комнате, я закрыл двери, ведущие в крыло, по которому за мной шли красноглазые больные.
Хлипкие двойные пластиковые двери, которые стояли тут для виду, точно не выдержат, если эти ненормальные будут на них так же наседать, как в своей палате на стену, в которой было окно. Времени на возведение ещё одной баррикады не было, громкие выстрелы раздавались совсем рядом, этажом ниже, поэтому я направился по коридору, ведущему к лифтам и другим помещениям. У меня появилась мысль спрятаться в лифте, заблокировав его между этажами кнопкой стоп, но я её тут же отбросил — если ликвидаторы услышат, что лифт пришел в движение, то обязательно попробуют его вызвать, чтобы проверить, что за симулянт с кладбища там катается. Поэтому, не дождавшись лифта, они сразу поймут, что-то кто слишком «умный» спрятался внутри и удерживает кнопку стоп. Ну а дальше всё просто, разожмут створки и превратят кабину лифта и меня вместе с ней в решето. Короче, от варианта с лифтом я отказался и пробежал дальше по коридору.
Дальше было разветвление коридора, в одной стороне, судя по табличкам на дверях, находились всякие процедурные кабинеты, в другой столовая и кухня. Умирать в столовой было лучше, чем умирать в клизменной, поэтому я свернул к пищеблоку.
Забежав в столовую, я окинул её быстрым взглядом. Рассматривая перевернутые столы, опрокинутые на пол тарелки с едой, ложки, вилки, уже без удивления отметил взглядом пятна крови на светлой скатерти и на полу.
Закончив осматривать помещение столовой, я пришёл к неутешительному выводу: прятаться тут было негде! Поэтому я отправился на кухню, надеясь, что там смогу найти укромное место.
Кухня не избежала участи всей больницы и тоже поверглась погрому. Быстро осмотрев её, я нашел пару больших ножей, заляпанных кровью. За всё время, что я бегал по больнице, мне уже столько раз попадались на глаза пятна крови, но оружие, с помощью которого они могли появиться, я увидел только сейчас.
Правда, нелепая версия о том, что повара по неизвестным причинам сошли с ума и разгромили всю больницу, умудрившись при этом порезать огромное количество народа с помощью пары ножей, не выдерживала критики. Она была нереальной, даже если бы я своими глазами не видел заражённых с необычными глазами и неработающим мозгом.
Пробежав всю кухню по кругу, я разочарованно вздохнул, тут тоже негде было прятаться. Я очень рассчитывал, что обнаружу огромные котлы для приготовления, какие были в воинских частях, где я служил. В таком котле взрослый может с комфортом сидеть хоть сутки. Но, к моему разочарованию, тут для больных готовили еду в больших алюминиевых кастрюлях, на которые красной краской были нанесены корявые надписи: «Мясо сырое 3.3», «Вторые блюда», «Компот».
Мои нервы были на пределе, очень хотелось начать пинать эти проклятые кастрюли и дико хохотать, хотя в данной ситуации уместнее было бы плакать. Поборов подкрадывающуюся истерику, я решил заглянуть в открытую дверь, которая виднелась в дальней стене кухни.
За дверью обнаружился продуктовый склад. Всякие коробки и банки стояли на стеллажах нетронутыми. Вдоль стены на поддонах лежали друг на друге сложенные небольшими штабелями мешки с мукой, сахаром, макаронами, крупами, картошкой.
В это время на моём этаже зазвучали выстрелы. Всё, отряд зачистки уже тут, бежать больше некуда! Быстро ещё раз оглядев склад, я подбежал к бумажным мешкам с макаронами и принялся быстро перекладывать их, укладывая на поддон таким образом, чтобы внутри образовалась пуста.
Макароны я выбрал не просто так, мешки с ними были самыми легкими. Но даже они, с учётом моего состояния, казались мне очень тяжелыми. Соорудив себе тайник, я закинул в него бублики и газировку, с которыми не расставался, пока бродил по больнице, и залез внутрь, аккуратно сдвинув два верхних мешка, маскируя пустоту, в которой я сидел, свернувшись калачиком.
Теперь оставалось только сидеть и ждать, надеясь, что меня не найдут.
Свернувшись в три погибели, я тревожно вслушивался в звуки выстрелов, которые раздавались на моём этаже. Интенсивность стрельбы всё время менялась, от нечастых одиночных выстрелов и доходила до злых коротких очередей, которые опять сменялись редкими одиночными выстрелами.
Я пришел в ужас, сопоставив выстрелы с примерным количеством заражённых на этаже. Выходит, мне крупно повезло, что эти бойцы пришли зачищать больницу. Главное теперь, чтобы моё везенье не закончилось, и они не нашли меня. В том, что при обнаружении меня тоже ликвидируют, я уже ни капли не сомневался.
Выстрелы затихли, спустя пару минут на кухне раздались тяжелые шаги и голоса. Постепенно они приближались к помещению продуктового склада, где я укрылся. Судя по голосам, между собой переговаривались два человека.
По мере их приближения ко мне, я смог различать фразы, которые глухо звучали из-за того, что