Хорошие новости немного приободрили Виктора. Поговорив ещё немного, я попрощался с ним, сказав, что его хотят все навестить, а посетителей пускают только по одному.
Судя по тесноте в палате, куда поставили для размещения пациентов с ожогами дополнительные койки, эта мера была оправданной, потому что практически у каждого больного был посетитель, отчего в палате было тесно и уже вряд ли бы влезли по два посетителя на одного больного. Не говоря уже о большем количестве человек.
Попрощавшись с Виктором, я пожелал ему скорейшего выздоровлении и пообещал привезти ему его запасные очки. Пройдя по длинному коридору, который был наполнен врачами и посетителями, снующими по своим делам, я вернулся к приятелям, ожидающим своей очереди на посещение Виктора.
Едва я подошел, как меня окружили и засыпали вопросами о состоянии Виктора. Узнав, что в целом всё хорошо, от меня отстали. Артём взял у меня пропуск и пошел к Виктору в палату.
Заметив отсутствие Татьяны, я спросил:
— А куда Татьяна делась?
— Павла навещает. Пока ты был у Виктора, мы нашли его в журнале и получили ещё один пропуск. — ответила мне жена.
Я похвалил всех за сообразительность.
Дождавшись, пока вернётся Татьяна, я взял у неё пропуск и отправился в другую палату. Охранник подозрительно посмотрел на меня, когда я протянул ему пропуск, и спросил:
— Если я не ошибаюсь, ты уже проходил совсем недавно.
— Не ошибаешься, только я ходил к одному другу, а сейчас иду ко второму. В пропуске указаны другой номер палаты и имя.
— Ты видишь, какой тут дурдом? Попробуй запомнить эти номера и имена. Ладно, всё нормально, не теряй время и иди в палату. Сегодня многие из тех, кто лежит в больнице, заслуживают поддержку друзей.
Я прошел мимо охранника и, пока шел по коридору, думал над его словами. Поддержка друзей очень важна! У большинства из тех, кому не повезло сейчас оказаться в больнице, она есть. Но среди сражавшихся с сектантами, а значит и среди раненых, было немало одиночек. Каково им сейчас лежать на больничной койке с переломами и ожогами, зная, что никто не переживает за них и не навестит. За что такие люди сражались с сектантами, какие мотивы ими двигали? Ради кого они мечтали о светлом будущем, сражаясь и внося свой вклад, хотя легко могли отсидеться в стороне? Если большим поселениям в дальнейшем это обязательно стали бы припоминать в укор, то на одиночек никто не обращает внимания, и претензий в дальнейшем не выскажет.
Найдя нужную мне дверь, я изгнал из головы невесёлые мысли и вошел в палату. Она была очень похожа на ту, в которой лежал Виктор. Тут так поставили коек явно больше, чем рассчитано помещение, отчего в палате было тесно.
Практически у каждой койки стоял или сидел посетитель. Отличалась палата тем, что тут практически не было сильно пострадавших от ожога, забинтованных, как мумии, пациентов. В основном тут были люди с загипсованными конечностями, ноги и руки некоторых из них поднимали под разными углами к потолку хитрые системы, состоявшие из тросов и гирь.
Павла я увидел сразу, он просто лежал на кровати без всяких растяжек, что было очень хорошим знаком. Увидев меня, он попытался приподняться и его лицо исказилось от боли. Я подошел к изголовью кровати и спросил:
— Что за проявления мазохизма я сейчас наблюдал?
Павел улыбнулся и ответил:
— Да какой, в жопу, мазохизм, нашел, блин, извращенца. Просто, когда лежишь неподвижно, то ничего не болит и забываешь о том, что сейчас любое движение мгновенно наказывается молниеносным прострелом острой боли.
— Ну так лежи и не дергайся! Что у тебя диагностировали?
— Одно ребро сломано, в другом трещина и вывих плеча. Никогда бы не подумал, что простое колесо, пусть даже и большого размера, разогнавшись с горы, может так переломать человека. Меня просто откинуло, как пушинку, я даже понять ничего не успел.
— Когда-то очень давно, по молодости, я работал автомехаником, и к нам в автосервис на эвакуаторе привезли ВАЗ-2112 с сильно разбитой мордой. Как сейчас помню, модная по тем временам Двенашка, покрашенная в темно-зеленый металлик, выглядела так, словно на большой скорости влетела в столб. Бампер, капот, фары — всё всмятку, даже лонжероны от удара загнуло. Оказалось, владелец машины ехал по Северному мосту, и у впереди едущего КАМАЗа, самосвала, открепилось запасное колесо, которое было прикручено на кузове, над кабиной. Вот это самое колёсико, задорно подпрыгивая, как мячик, и влетело в морду машине, сильно разворотив её. Причем, по уверению владельца, скорость была небольшая, в пределах установленной правилами. А ты удивляешься, что тебя откинуло и ребро сломало. Считай, легко отделался, некоторым, менее везучим, там ломало спины, шеи, я молчу про тех, кто, оказавшись придавленный пылающим тяжелым колесом, горел заживо.
— Знаю, уже успел наслушаться, тут в палате вторая волна посетителей, как, в принципе, и ты. — сказал помрачневший Павел и, сменив тему разговора, произнёс:
— Я говорил с Татьяной, но она сказала, что с такими вопросами лучше обращаться к тебе. Заберите меня домой, не хочу тут валяться!
— Ты же неспроста так валяешься! Сам сказал, что одно ребро сломано, ещё одно с трещиной и плечо вывихнул.
— Плечо уже вправили, болезненно, но быстро и эффективно. А сломанное ребро, по словам врача, — это не сложный случай. Мне даже не нужны антибиотики и удаление воздуха, легкое не задето. Всё, что мне нужно, это лежать и как можно меньше двигаться. И всякие пилюли с уколами, которые можно принимать и делать в домашних условиях.
Я прекрасно понимал Павла, дома стены лечат, но до дома его ещё как-то нужно аккуратно довести, по не самой ровной дороге, на которой может всё что угодно произойти. Поэтому, немного подумав, я ответил:
— Давай сегодня ты переночуешь тут, чтобы, если появятся какие-то осложнения, тебе могли оказать оперативную помощь специалисты, у которых всё для этого имеется, а завтра, если доктор даст добро, мы тебя заберем домой.
Павел не стал спорить, понимая, что я прав. Мы ещё некоторое время поговорили, и я покинул палату, пообещав обязательно приехать сюда завтра.
Передав пропуск своей жене, я почувствовал, что очень устал, и сел прямо на пол, облокотившись спиной на стену. В таком положении сидело