Справившись с замком, он размотал цепь и, приоткрыв одну воротину, сказал:
— Проходите быстрее, а то сейчас на звук выстрела грешники пожалуют, а на святой земле им не место.
Вслед за остальными я прошел на территорию кладбища, рассматривая странное сочетание церковной одежды и висящего на ремне карабина. Дождавшись, пока мы все окажемся за воротами, незнакомец снова обмотал их цепью и, повернувшись к нам, произнёс:
— Я отец Варфоломей.
Мы представились в ответ, назвав кто имена, кто прозвища. Было заметно, что Варфоломей неодобрительно относится к использованию прозвищ вместо имен, особенно сильно его лицо перекосилось, когда представилась Ведьма. Но в слух он не стал высказывать недовольства по этому поводу и спросил:
— Покойный был крещен?
Я не знал ответ на этот вопрос, поэтому беспомощно посмотрел на товарищей, в надежде, что кто-то из них знал такие подробности из жизни Кирилла. Судя по тому, как все растерянно переглянулись, ответ на этот вопрос не знал никто из нас.
Варфоломей погладил свою густую бороду и сказал:
— Ладно, сейчас это уже не играет большой роли, но одно правило на моём кладбище неизменно: я не позволю хоронить тут самоубийцу! Поэтому, если тот, кого вы хотели тут похоронить, наложил на себя руки сам, вам лучше уйти.
— Нет, его укусили и у нас не было возможности забрать его сразу и предать земле, но сейчас мы едем это исправлять. Вот и решили по пути заехать посмотреть, что происходит на кладбище, и заодно взять гроб. — ответил я, успокаивая Варфоломея.
Выслушав меня, он снова задумчиво погладил ладонью бороду и произнёс:
— Место для захоронения я вам выделю, а за гробом вам придётся ехать куда-то ещё, тут они давно закончилась.
От удивления я чуть не раскрыл рот. Пока я стоял, пораженный услышанным, Артём спросил у него:
— Как кончились, ты что, зомбаков от скуки хганил в ггобах?
Варфоломей поморщился и ответил:
— Я предпочитаю называть их грешниками. А гробы использовали такие же люди, как и вы, которым требовалось кого-то похоронить.
Артём недоверчиво посмотрел на своего собеседника, пытаясь понять, отшельник тронулся умом от проживания в одиночестве на кладбище или это своеобразный юмор, но лицо Варфоломея было непроницаемо-серьёзным. Не дав Артёму задать очередной вопрос, он сказал:
— Предлагаю пройти в церковь и там продолжить разговор.
Артём согласно кивнул, мы проследовали вслед за хозяином в церковь. Внутри церковь подверглась небольшой модернизации. Окна были заложены кирпичом, около одного из них стояла закопчённая печка — буржуйка. Рядом у стены была обустроена поленница с дровами. Запас коробок с едой и водой, стоявших внутри, позволял прожить Варфоломею как минимум месяца три. Увидев всё это, я удивленно спросил:
— Как тебе одному удаётся везде успевать?
Сняв с себя карабин, батюшка показал рукой наверх и ответил:
— С Божьей помощью, как же иначе.
— Меня, как закоренелого атеиста, терзают сомнения, что он скидывает тебе с неба дрова, продовольствие и патроны!
— Нет, конечно, он просто направляет ко мне добрых людей, а они помогают чем могут.
— В это я ещё могу поверить, а ты, в свою очередь, помогаешь добрым людям проводить похороны?
— Не только. Когда всё началось, я был тут и, признать честно, сперва потерял веру во Всевышнего. Но после того, как не смог покинуть территорию кладбища, понял, что следить за порядком на святой земле и оберегать покой усопших — мой крест. Если бы меня тут не было, то вандалы и проклятые грешники давно бы захватили это место и осквернили его. У вас кто погиб?
— Друг. — ответил я и тут же добавил. — Можно даже сказать, член семьи.
— Сожалею о вашей утрате. Но, думаю, вы оцените, что у вас есть возможность не только его по-людски захоронить, как это делали наши предки на протяжении многих веков, но и, при возможности, посетить могилу, зная, что её не осквернили потерявшие разум люди.
— Согласен, сейчас мало где есть порядок и стабильность, поэтому я очень удивлён, что за кладбищем кто-то присматривает.
— Я делаю это добровольно, но не отказываюсь от пожертвований, которые помогут мне нести свой крест. Но если у вас у самих дела обстоят не очень хорошо, то можете ничего не давать, моё отношение от этого не изменится. И ещё, вы интересовались, где можно взять гробы, тут они кончились, вы далеко не первые, кто хоронит близких даже в такие тяжелые времена. Вот ближайшее место, где можно раздобыть гроб…
Он назвал адрес, мы поблагодарили его и покинули кладбище. Быстро перебив с десяток мертвецов, которые пришли к воротам на звук выстрела, мы расселись по машинам и поехали к месту, которое указал Варфоломей.
Управляя автомобилем, я думал об этом странном батюшке, пытаясь понять, кем он является. Такого человека можно легко обозвать сумасшедшим. Добрым, но сумасшедшим. А можно посмотреть с другой стороны и увидеть настоящего бессребреника, который живет не для себя, а ради других, что даже раньше было большой редкостью, а сейчас и подавно. Только вот где эта тонкая грань между безумием и поступком достойным для канонизации в святые?
Мои размышления о батюшке прервал Артём. Видимо, его терзали такие же мысли. Перестав рассматривать дорогу впереди, он сказал:
— После встгечи с этим попом у меня стганные ощущения. На фоне некотогых пегсонажей он вполне даже ногмальный, но всё гавно стганный. Не знаю, как это выгазить, но ещё газ появиться там с пустыми гуками мне будет стыдно.
— Не только у тебя такие ощущения. Его поступок достоин награды или пожертвований, как он это называет. Сейчас всем на живых насрать, про могилы умерших я вообще молчу.
— Главное, чтобы его дальше обегегал бог, в котогого он вегит, а то в миге осталось слишком мало счастливчиков, котогые могут похвастаться подобным.
Обсуждая Варфоломея, мы доехали до места, где, по его словам, можно взять гроб. Это, вполне предсказуемо, оказалось ритуальное агентство, рядом с которым валялись тела кем-то ранее убитых зомбаков. Мы внесли свой вклад, убив еще немного тварей, которые бродили поблизости и сразу ринулись в нашу сторону, стоило нам остановиться.
Внутри помещения была мрачная атмосфера. Повсюду стояли гробы, венки, кресты, образцы фотографий на надгробья, мраморные надгробья, всё это было покрыто пылью. По следам на полу и пустому пространству было видно, что мы далеко не первые, кто за последнее время