От невеселых размышлений меня отвлекло появление на кухне наших девушек. Они многому смогли научиться и уже мало в чём уступали нам, поэтому словосочетание слабый пол к ним было мало применимо, но свойственная многим девушкам медлительность при сборах никуда не делась. Видимо, это заложено на генном уровне и не важно, куда девушка собирается, будь то свидание с извечной дилеммой, какой из пяти нарядов выбрать, или опасный рейд в камуфляже и с оружием, в котором может случиться всё что угодно.
Правда, будет преступлением не отметить тот факт, что медлительность при сборах компенсируется скрупулёзностью, из-за которой у девушек не бывает в рюкзаке не восполненного комплекта боеприпасов или медикаментов.
Я посмотрел на бледного после подлой диверсии Кузьмича Артёма и спросил у него:
— Ты уверен, что не хочешь остаться дома?
Артём, взглянув на меня, большим глотком допил оставшийся в кружке чай и ответил:
— Я уже в ногме, хген ли мне сидеть дома сгеди ганеных?
— Не заводись, я просто уточнил, поехали.
Взяв свои рюкзаки и оружие, мы отправились на улицу. Практически все, кроме Павла, который со своим переломом ребра лежал на кровати, вышли провожать нас во двор. Кузьмич попытался подмазаться к Артёму, но тот демонстративно не замечал его. Понимая, что Артём ещё не остыл и его попытки тщетны, старый пройдоха переключил своё внимание на Ведьму, начав скакать на костылях вокруг неё.
Прощание было недолгим, если всё пойдёт как запланировано, то мы должны ещё до наступления темноты вернуться домой. Выехав на трассу, мы поехали в сторону кладбища. Я сидел за рулем первой машины, за мной ехал второй автомобиль под управлением Ведьмы.
Артём сидел молча, задумчиво смотря вперед через лобовое стекло. Берсерк сидел на заднем диванчике и периодически громко вздыхал.
Я обруливал брошенные на дороге автомобили и редких мертвецов, которые желали совершить РОСКОМНАДЗОР (как иногда раньше в Интернете называли самоубийства), пытаясь выскочить перед машиной.
Проплывающие за окном знакомые места и тишина, царившая в салоне автомобиля, вводила в задумчивость. Теперь с разными местами на всю жизнь будут связанны определенные ассоциации. Слева проплыл ТЦ, в котором когда-то беспределила банда Рыжего и от них прятался Павел. После мы свернули направо, где были гаражи, в одном из которых до последнего спасался от мертвецов Кирилл, пока не встретил нас. Чуть дальше было место, где Ведьма нашинковала своей катаной Ржавого, который спасал свою жалкую жизнь, убегая от нас. У каждого места была своя история, которая всплывала в памяти, когда волею судьбы мы вновь оказываемся тут.
После того, как мы свернули с дороги в сторону кладбища, зомбаков стало заметно больше. Уже не всегда получалось уворачиваться от выходящих наперерез машине тварей, чтобы не повредить автомобиль, мне пришлось сбавить скорость. Зомби, скалясь, шли вслед за нами, не подозревая, что топтать землю им осталось совсем недолго.
Увидев свободное от мертвецов пространство, неподалёку кладбищенского забора, я прибавил газ и, немного оторвавшись от красноглазых монстров, остановил машину. Рядом, скрипя тормозами, остановился второй УАЗ, с Ведьмой за рулём. Все вылезли из машин и, вооружившись холодным оружием, пошли мертвецам навстречу.
Когда-то орава численностью около сорока зомби ужасала меня даже с автоматом в руках, но теперь, имея за плечами большой опыт по истреблению тварей, удобный пожарный топорик в руке и верных товарищей рядом, я был спокоен, как удав.
Через две минуты на земле неподвижно валялись тела зомбаков, которые из-за своего скудоумия решили, что мы лакомая добыча. Глядя на здоровенного Берсерка, у которого удар кувалдой был такой сильный, что головы мертвецов разлетались на мелкие фрагменты, я даже немного пожалел неразумных зомбаков. Их бы просто перестрелять и закопать в одной большой могиле, а не херачить кувалдой с такой силой, как будто кузнечным молотом по раскалённому металлу.
Внезапно вспыхнувшая искра жалости к мертвецам, которые когда-то были людьми, погасла так же быстро, как и появилась. Неважно, что было раньше, теперь это бездушные машины для убийств, движимые лишь животными инстинктами.
Перебив зомбаков, мы направились на кладбище. Подойдя к решетчатым воротам, я с удивлением обнаружил, что они не просто закрыты, а тщательно опутаны толстой цепью, звенья которой соединял массивный навесной замок. «На моей памяти эти ворота никогда не были закрыты» — подумал я и машинально протянул руку к замку.
Внезапно раздался выстрел, вслед за которым прозвучал громкий мужской немного певучий голос:
— Убери руки от замка, иначе следующая пуля полетит уже не в воздух!
Все мгновенно отскочили от ворот в разные стороны и укрылись за высокой стеной из красного кирпича. Прежде чем спрятаться за забором, я успел рассмотреть стрелка. Удивительно, но человек с карабином в руках стоял на пороге небольшой церкви, что была в самом начале кладбища, и был в рясе священнослужителя. Немного охренев от нереальности происходящего, я прокричал в ответ:
— Как-то это не по-христиански, стрелять в людей!
— Пока что я стрелял только в воздух, но это пока что!
— Спасибо, конечно, тебе большое, мил человек, что не начал сразу стрелять в нас! Только нам нужно попасть на кладбище, чтобы похоронить друга, что прикажешь делать?!
— Что же вы сразу не сказали, что у вас похороны?!
— Если бы ты сначала спрашивал, а не стрелял, обязательно сказали бы!
— Не серчайте, времена ныне такие, кто только не пытается проникнуть на кладбище, приходится держать ухо в остро! Убирайте своё оружие, сейчас я открою ворота!
Озадаченно переглянувшись между собой, мы послушались и убрали оружие. Конечно, одинокий сумасшедший священнослужитель, даже вооружённый огнестрельным оружием, не представлял угрозы и его можно было легко застрелить. Только нам он пока ничего плохого не сделал, а убивать человека, который непонятно зачем охраняет никому ненужное кладбище на его же территории, было слишком кощунственно и неправильно. Поэтому послушаем, что он скажет, и постараемся решить вопрос мирно, мы не из тех, кто со своим уставом лезет в чужой монастырь. Если, конечно, в этом монастыре не потрошат людей, вырезая на их телах пентаграммы и треугольники.
Подошедшей к воротам, облачённый в черные церковные одеяния человек, не был похож на безумного маньяка. Его одежда поизносилась и на ней были заплатки, но она была чистая и не засаленная. Длинные черные волосы с серебряными прядями седины были собраны на затылке в хвост. Лицо практически полностью скрывала густая борода, над которой воинственно торчал огромный нос. Карие глаза незнакомца