Кузьмич пару раз пнул тела мертвецов с проломленными черепами и разразился:
— Чё, глупые, гнилые уроды, думали нас схавать? А вот х…й вам! Я вашему брату уже не раз бошки сносил!
Артём оторвался от карты и раздраженно сказал Кузьмичу:
— Пгекгащай бубнить, гегой хгенов, им уже всё гавно, а меня твой бубнёж отвлекает.
— А ещё… — начал отвечать Кузьмич, но я бесцеремонно прервал его, громко сказав:
— Кузьмич, стой молча! Ты вообще должен вместе с остальными охранять периметр, а не пинать тела зомбаков и отвлекать нас.
Кузьмич заткнулся на полуслове и, обиженно насупив брови, отошел подальше от нас, что-то неразборчиво бормоча себе под нос.
Мы с Артёмом продолжили изучать карту. Огромным плюсом наших автомобилей было то, что они были полноприводными, это позволяло прокладывать маршрут вне дорог с твердым покрытием.
Но сейчас, глядя на карту, я не видел вариантов, как можно проехать мимо Задонска, а значит придётся разворачиваться и немного возвращаться назад.
Всему виной была река Дон, через которую на этом участке было всего два моста: один в самом Задонске, второй очень близко от него, на бывшем платном участке трассы М4.
Определившись с маршрутом, мы погрузились в машины, развернулись и тронулись обратно.
Виктор, услышав, что мы задумали вернуться и обогнуть Дон слева, проехав мимо «Кудыкиной горы», спросил:
— Может, проще проехать в наглую через Задонск, чем делать такую петлю? А если кто остановит, сказать, что мы из свиты того депутата и возвращаемся в Москву?
— А ты знаешь, как там встретили этого депутата местные? Встали с радостью под его знамена или послали на три буквы, как у нас? А то есть шанс, что после того, как мы обозначим себя его пристяжью, нас тут же с радостью и завалят, а я не хочу умирать за чужие грехи, своих хватает. — невесело ответил я Виктору.
Он снял очки и, почесав пальцем переносицу, ответил:
— Да, ты прав, я об этом не подумал!
В машине наступила тишина. Но продлилась она недолго, Кузьмич пару раз кашлянул, прочищая горло, и спросил:
— А что это за Кудыкина гора? Это, типа, то место, про которое всё время говорят, когда спросишь «куда идёшь», то отвечают «на Кудинкину гору»?
Услышав это, Артём улыбнулся, и не отрывая взгляда от дороги ответил:
— Ну ты и чудной! Как можно всё знать о бухле и ничего о жизни? Тебе как самому, ногмально живётся с таким узким кгугозогом?
Кузьмич ухмыльнулся и ответил:
— Да по мне вроде видно, что я не страдаю от отсутствия ненужных знаний. И вообще, я нормально задал вопрос, а ты сразу наезжать начал, гнида картавая! Ты если знаешь ответ — говори, а если не знаешь, то молчи. А то развыёбы…лся, видите ли, кГугозоГ у него широкий!
Артём, не отрывая взгляда от дороги, улыбнулся и произнёс:
— Ладно не угчи, сейчас я тебя пгосвещу. Ганьше у охотников было повегье: хочешь успеха — не называй места охоты. Поэтому, когда у охотника спгашивал какой-нибудь необгазованный типа тебя, куда он идет, тот ему отвечал «На Кудыкину гогу», боясь называть место, выбганное для охоты, чтобы не спугнуть удачу.
В машине было тихо, все с интересом слушали пояснения Артёма. Когда он закончил говорить, его рассказ дополнил Виктор, произнеся:
— Я слышал немного другую версию. Вроде как раньше была такая поговорка: «Не кудыкай, счастья не будет». А слово «куд» означало злой дух, черт, дьявол. Но это не точно, просто мне кто-то это рассказывал.
Как по мне, то версия Артёма была более правдоподобной.
Кузьмич, услышав ответы на свой вопрос, задумчиво нахмурил брови, гоняя в голове какие-то мысли, и спросил:
— Так я не понял, почему парк-то так назвали?
— А х…й его знает! — лаконично ответил Артём. — Там впереди какие-то люди!
Проговорив это, он сразу остановил автомобиль, прижавшись к обочине, я убедился, что ехавшая за нами Нива последовала нашему примеру, и только после этого схватил бинокль и, припав к нему глазами, направил его на лобовое стекло.
Впереди действительно были люди, судя по тому, что я увидел в бинокль, они приехали за древесиной, спиливая и погружая в старый проржавелый КамАЗ с открытым прицепом очищенные от сучков длинные еловые стволы.
Лесорубы нас тоже заметили и, прекратив погрузку древесины, столпились у машины, что-то обсуждая и смотря в нашу сторону. Передав бинокль Артёму, я сказал:
— Посмотри ты, вроде обычные мужики, деревья на стройку или дрова пилят.
Артём молча принял бинокль из моих рук и принялся рассматривать незнакомцев.
Спустя полминуты, он вернул его мне и произнёс:
— Да, с виду самые обычные люди, котогые умеют габотать гуками и пгедпочли выживать вдали от больших гогодов. Давай попгобуем вызвать их по магодёгской волне и поговогить? В любом случае, даже если они планигуют что-то недобгое, у нас машины бгонигованные, пгоскочим мимо.
— Ага, проскочим, если они КАМАЗом дорогу не перегородят, она узкая! — скептически ответил я ему, но идею с попыткой установить радиосвязь по мародёрской волне отвергать не стал.
Достав из подсумка на груди рацию, я перевел её на частоту мародёрской волны и, зажав клавишу вызова, произнёс:
— Чёрные лесорубы на ржавом КАМАЗе, как слышите, приём?
Ответ не заставил себя долго ждать, рация в моих руках ожила и оттуда прозвучал уверенный мужской голос:
— Это говорит поё…ная жизнью Газель?
Я усмехнулся и ответил:
— Можно и так сказать. Только с нами ещё не менее печальная Нива. Нам надо проехать мимо, разъедемся без эксцессов?
— Езжайте смело, но учтите, мы вооружены и, если вы задумали недоброе, вам не поздоровится! — проговорил невидимый собеседник из рации, разрешая нам проехать, и спросил. — Вы сами откуда будете, если не секрет?
Я на мгновение задумался, стоит ли говорить откуда мы или нет. Но потом решил, что информация, откуда мы едем, нам не повредит, а вот узнать у них относительно дороги, по которой мы поехали в объезд, будет не лишним, поэтому ответил:
— Из Воронежа мы, подскажи, как ловчее перебраться через Дон, чтобы выехать на М4, после Задонска?
—