Тишину в помещении нарушил Берсерк, спросив у ученого:
— А что они такого натворили?
Валерий Алексеевич повернул голову к Алёшеньки и, указав на молодого парня, спокойно ответил:
— Вот этот безобидный с виду плакса в поселении, которое его приютило, отравил парня, влюбившись в его девушку. Видимо, рассчитывал, что именно он будет позже утешать красавицу вдову, но его вычислили и решили, что обычной смерти он не достоин, поэтому пусть хоть в качестве биоматериала принесёт пользу человечеству.
Пройдя дальше до клетки, где сидел давно нестриженый угрюмый мужик, лицо которого скрывалось за неопрятной спутанной бородой, ученый кивнул на него и произнёс:
— А вот этот красавчик был пойман за людоедством. Говорят, в его логове весь пол был усыпан костьми людей, прямо как в пещере саблезубого тигра. Поэтому, если вы решили, что эти люди достойны жалости, то спешу вас заверить, они достойны самой страшной смерти.
Людоед никак не отреагировал на его реплику. Так и сидел на одном месте, сверля нас угрюмым взглядом, может, при этом размышляя, кто какой на вкус или как кого лучше приготовить. А вот сопляк-отравитель после слов ученого громко зарыдал, хлюпая носом и подвывая.
Вся атмосфера была пропитана какой-то неприятной энергетикой, мне больше не хотелось ничего слушать и смотреть. Повернувшись к Валерию Алексеевичу, я сказал:
— Спасибо Вам за экскурсию. Не скажу, что она вызвала у меня восторг, чувства от увиденного очень противоречивые. Но труд, который вы проделали, очень колоссальный и несомненно полезный. А теперь хотелось бы покурить на улице и успокоить нервы.
Я честно поделился своими впечатлениями от увиденного с ученым. Было видно, что похвала достигла цели и была приятна этому человеку, который был всецело предан своему делу и готов был во имя науки потрошить мертвецов и людей, как лягушек.
Выбравшись из страшной лаборатории, больше напоминающей пыточную, на улицу, я с наслаждением вдохнул свежий воздух и закурил. Ученый, выпроводив нас на улицу, скрылся в недрах своего страшного детища.
Быстро выкурив сигарету, я дал команду рассаживаться по машинам, и два пикапа довезли нас до наших автомобилей.
Прощание с Полиной Карповной было сухим и быстрым. Мы явно не нравились авторитетной старушке, она нам тоже.
Уже на своих Газели и Ниве мы, в сопровождении двух пикапов, без проблем покинули территорию поселения и, только оказавшись за воротами, я облегченно выдохнул и попросил Кузьмича:
— Дай мне, пожалуйста, пару глотков своего самогона, не люблю я всякие места, где безумцы делают Франкенштейнов.
Кузьмич протянул мне фляжку и, кивнув на Виктора, ответил:
— А чего ты не любишь, вон один Франкенштейн с нами тусит — и ничего, всё нормально!
Витя наградил шутника недобрым взглядом и произнёс:
— Сам ты, бл…ь, Чупакабра! Я нормальный человек, просто у меня ожоги.
— Так попросил бы этого доктора, чтобы он тебе сделал пересадку кожи с биоматериала. — не унимался Кузьмич.
Артём, крутя руль Газели, бросил взгляд через плечо и сказал:
— Кузьмич, ты лучше сделай пагу глотков своего пойла, а то у тебя шутки какие-то злые и несмешные получаются.
— Как скажешь, картавый! — воскликнул Кузьмич и протянул в мою сторону руку за своей флягой.
Я укоризненно уставился на протянутую руку, не произнося ни слова, Кузьмич правильно истолковал моё поведение и, разведя руки в стороны, произнёс:
— Не, ну а чё я⁈ Ты сам слышал картавого, это он настаивает!
— Ну, если настаивает, то держи. Но только пару глотков! — строго предупредил я престарелого пьяницу, возвращая ему его фляжку с самогоном.
Виктор не умел долго обижаться, поэтому он уже успел забыть о грубых шутках Кузьмича и, вернувшись к волнующей его теме, спросил:
— Как вы думаете, почему это поселение вообще смогло появиться и развиться? Зачем люди его снабжают всем необходимым и выдают своих провинившихся на бесчеловечные опыты? Какая им с этого выгода?
Кузьмич, который после двух глотков самогона повеселел, глянул на Витю и произнёс:
— Мне кажется, все, кто носит этим сумасшедшим ништяки в обмен на туманные обещания, что вот-вот появится вакцина от зомби, — ёбн…ые… ой, коммунисты. Да-да, именно так, коммунисты. Потому что делают это бескорыстно. Надо было тебе оставаться там, назвал бы себя Лениным, не зря же у тебя лысина появилась, и, замутив революцию, сбросил бы эту Полину Карповну с трона и занял её место.
Витя проигнорировал Кузьмича, наградив его взглядом, каким обычно смотрят на назойливую муху.
Я, глядя на пробегающие мимо окна деревья, крепко задумался. Действительно, почему это поселение многие другие анклавы снабжают? Версия Кузьмича про коммунизм отпадала сразу, не те сейчас времена. Скорее я поверю в то, что многим хотелось верить, что спасение существует. Или в хитрых инвесторов, которые рассчитывали, что, вложив в лабораторию сейчас сущие крохи, если она «выстрелит» и произведет вакцину, то они получат с неё баснословные дивиденды.
Второе, что терзало мой разум, — это правдивость версии, что Полина Карповна имеет иммунитет и укусы красноглазых тварей её не превращают в зомби. Но чтобы опровергнуть эту версию, нужно было схватить бабку и закинуть её в загон к зомбакам. А это верный шаг к самоубийству.
К тому же, даже если она шарлатанка, то всё равно заслужила свой пост главы поселения, потому что смогла собрать и сплотить людей. Благодаря вере в неё, они выжили и встали на ноги, получая помощь от других анклавов, которые тоже верили в неё или рассчитывали озолотиться на вакцине, если она всё же появится стараниями преданного науке Валерия Алексеевича.
Глава 7
Кудыкина гора
Разговоры о поселении, в котором проводились опыты над людьми под руководством бабки и учёного, стояли в машине ещё долго. В ходе споров нам так и не удалось прийти к единому мнению насчёт Полины Карповны: шарлатанка она или нет.
И только когда до Задонска осталось меньше десятка километров, мы остановились на обочине, рядом с навечно замершей запылённой фурой с разбитыми стеклами и разорванным синим тентом, и принялись искать на карте пути объезда.
Причина, по которой мы это делали, была банальна: Задонск не был зачищен от мертвецов, а те люди, которые смогли там выжить, не отличались миролюбием.
Будь у нас в колонне больше машин и штыков, тогда можно было проехать по окраине, но наш отряд был малочисленным, поэтому лучше не рисковать и не вводить в искушение местных обитателей.
Выйдя из машин, мы