Улыбка покинула лицо повара. Он нервно провёл рукой по усам и немного злобно ответил:
— Это ты, Алексеевич, забродил, проводя свою жизнь в колбах и пробирках, и не понимаешь, что сейчас происходит. Так я тебе объясню! Кто сейчас начнёт суетиться, сможет выбиться в люди, а кто будет сидеть на жопе ровно — сдохнет от голода или будет остаток недолгой жизни волочить жалкое существование, поедая крыс или работая, как раб, на картофельных полях на какого-нибудь дядю, который смог вовремя подсуетиться.
Балабол, вопреки своей натуре, сейчас был искренен и не врал. Более того, в его словах был определённый резон. Решив больше не злить его, поскольку я сюда пришёл не для ссоры, а для поиска союзника, я примирительным тоном произнёс:
— Не злись, Сашка, я пошутил. Вынужден признать, твоя голова в этом вопросе варит лучше моей, у меня вообще никаких мыслей, что делать дальше, нет. Я понимаю, что отсюда нужно уходить, поскольку эта пятиэтажка — ловушка, но куда и как — так, не смог придумать.
— Ты прав, Алексеич, валить отсюда надо, но сначала нужно проверить на практике, сможем мы справиться с этими упырями, которые бродят по улице, или нет.
От его слов меня пробил озноб, я вспомнил тварей и их ужасный взгляд, от одной мысли, что они окажутся рядом со мной, у меня покрылся потом лоб.
Сашка заметил мою реакцию на свои слова и ухмыльнувшись произнёс:
— Да не ссы, Алексеич, сам знаешь куда, а то мне ноги негде будет мыть! Ты же пришёл ко мне со шваброй не для того, чтобы помыть полы!
— Со шваброй? — удивленно переспросил я, уже забыв, что действительно захватил её из дома и оставил у Сашки в прихожей.
Хозяин квартиры проворно вскочил со стула, принёс мою швабру и, поставив её у плиты, сказал:
— Ты молодец, Алексеевич, я вижу, что тебе страшно, но, несмотря на это, ты дошел до меня и даже не с пустыми руками. Сейчас я тоже вооружусь, и мы пойдём навестим дядю Гришу с пятого этажа.
Не понимая ход его мыслей, я удивленно спросил:
— Почему именно дядю Гришу? Ты рассчитываешь на него, как на бывшего лётчика? Думаешь, старик сможет пилотировать самолет и перевести нас в безопасное место?
Сашка ухмыльнулся и ответил:
— Последнее время дядя Гриша себя с трудом пилотировал и еле ползал с костылём, если ты забыл!
— Что ты хотел, возраст у человека уже такой, что организм начинает переставать нормально функционировать. Ты так и не ответил, почему нам надо именно к нему?
— Предполагаю, что того дядю Гришу, которого мы знали, нам уже не увидеть. Я видел в дверной глазок, как он, когда началась вся эта херня с зомби, поднимался по лестнице к себе домой, весь перепачканный кровью. Поэтому, скорее всего, он уже умер. Вопрос только в том, как он это сделал! Умер и лежит разлагается, как нормальный человек, или бродит по своей квартире, сверкая красными глазами, как те твари на улице. Если верить интернету, то зараза передаётся через укус, а его, судя по тому, что я видел, успели сильно покусать.
Затея Балабола посетить дядю Гришу с пятого этажа, который мог превратиться в монстра, мне совсем не нравилась. Но с другой стороны, для того чтобы выжить, мне необходимо научиться с этими, как говорит Сашка «зомби» сражаться, и лучше начать это сражение с одной особью, а не с целой стаей.
Поэтому, не взирая на овладевший мной страх, я ответил:
— Ты прав, пойдём проверим, что с дядей Гришей, может, он жив и нуждается в помощи.
— Мне нравится твой оптимизм! — с усмешкой произнёс Сашка и пошел в ванную комнату, вернувшись оттуда со своей шваброй.
— Мы прям как отряд отважных поломоек! — пошутил я, беря в руки своё импровизированное оружие и направляясь вслед за хозяином квартиры к входной двери.
Сашка оставил мою шутку без ответа и, отворив дверь, прежде чем выйти в подъезд, оглядел его.
Оказавшись на лестничной клетке, захлопнув дверь в квартиру, мы начали медленно подниматься на пятый этаж. Я со страхом смотрел на кровавый след на ступеньках и понимал, почему Балабол назвал меня оптимистом. Старик, к которому мы шли, скорее всего, давно умер от кровопотери, вопрос лишь в том, как он умер!
Оказавшись у двери дяди Гриши, мы замерли, рассматривая ручку, заляпанную засохшей кровью. От понимания того, что за дверью может скрываться кровожадный монстр, мною вновь завладел страх, отчего ладони вспотели и швабра норовила выскользнуть из рук.
Лицо Сашки тоже стало серьёзным, в отличие от меня, он пытался скрыть свой испуг, но я отчётливо услышал его в голосе, когда он положил руку на заляпанную кровью дверную ручку и, взглянув на меня, спросил:
— Ну что, готов?
— Открывай. — хрипло произнёс я каким-то чужим, неузнаваемым от волнения, голосом.
Балабол надавил дверную ручку вниз и аккуратно потянул дверь на себя. Она оказалась не закрытой на замок и медленно открылась, явив нашим взорам прихожую, в которой на полу виднелись следы крови и был беспорядок.
Постояв немного у открытой двери, Сашка дрожащим от волнения голосом прокричал:
— Дядь Гриш, ты дома⁈
Вместо ответа откуда-то из глубины квартиры раздалось звериное урчание, от которого кровь в жилах заледенела. Спустя короткое мгновение из комнаты вышел монстр, который раньше был хозяином это квартиры.
— Ё… твою мать! — выругался Сашка, увидев направляющегося к нам рычавшего дядю Гришу, с красными глазищами, взгляд которых пробирал до глубины души.
Я сам еле сдержался от матерных слов, которые, несмотря на то, что я их не употреблял, сами при виде монстра просились на язык.
Балабол вытянул свою швабру вперед, как будто норовил испугать ею чудовище, и, кинув быстрый взгляд на меня, нервно прокричал:
— Чё замер, как истукан, помогай удержать его, пока не придумаем, что с ним делать!
Окрик Сашки помог мне сбросить оцепенение, в которое я впал от ужаса, увидев, что дядя Гриша превратился в одну из тварей, которые бродили по улице. Встав рядом с напарником, я последовал его примеру и вытянул вторую швабру, целясь ею в грудь красноглазому монстру.
Злобно рыча, красноглазая тварь пёрла на нас и её нисколько не смущали направленные в её сторону две швабры. Пока она не уперлась в них грудью. Ни единая черта на страшном обезображенном лице бывшего пенсионера не изменилась.