Мне повезло, несмотря на то, что я нарушил мертвую тишину в подъезде, ни одна тварь не явилась на звук. К тому же повар был дома, я услышал, как он, шаркая ногами по полу, подошел к двери и замер за ней, явно разглядывая меня в глазок.
— Алексеич, это ты⁈ — радостно и громко спросил он через дверь, заставив меня от страха сильно сжать ручку швабры.
— Как будто сам не видишь, что я! — тихо ответил я ему, испуганно озираясь на лестничную клетку.
После моих слов Балабол немного приоткрыл дверь, но запускать меня в квартиру он не спешил. Внимательно осмотрев меня с ног до головы подозрительно блестящими глазами, он спросил:
— Ты с этими тварями не контактировал? Тебя не кусали?
— Нет, я всё время сидел дома, ты первый, кого я вижу с начала этого безумия.
— Такая же фигня! — радостно улыбнувшись, повар открыл дверь и немного отошел, запуская меня внутрь.
Проходя мимо него, я почувствовал, что от Саши исходит запах алкоголя, и усмехнулся про себя: «Выпить — явно лучше, чем пытаться убить себя снотворным, как это хотел сделать я.».
Хозяин провел меня на кухню и предложил занять место за столом. Усевшись на стул, я оглядел богато накрытый стол, в центре которого стояла причудливая фигуристая бутылка явно дорогого коньяка. Поймав мой взгляд, повар улыбнулся и спросил:
— Будешь?
— Буду, только не пойму, в честь чего праздник?
Саша провел рукой по своим усам, которыми он очень гордился, и произнёс:
— Да я сам пока не пойму, за что пью: за начало новой жизни или за конец, который скоро настанет. В любом случае, не пропадать же добру! Я этот коньяк купил, чтобы подарить его на свадьбу дочери. Да только она уже давно живет в Саратове и, судя по всему, её свадьбы я уже не увижу. — немного печально произнес он, разливая янтарную жидкость из бутылки по стопкам.
Я помнил его дочку Юльку ещё совсем маленькой пигалицей. Она всегда была веселой и дружелюбной, угощала меня конфетами и делилась своими детскими переживаниями. Потом она выросла, стала красивой девушкой и, отучившись в институте, переехала жить к своему парню в Саратов. После этого она изредка навещала своего отца, а он сам практически не ездил к ним.
Со звоном ударившись стопками, я произнёс тост:
— Давай за твою Юльку, чтобы у неё всё было хорошо.
— Давай. — согласился со мной Сашка, мы выпили.
Коньяк оказался действительно хорошим, я сразу почувствовал его приятный вкус и тепло, которое начало разливаться по всему телу, медленно опускаясь от груди вниз. Мысли в голове радостно забегали и нервное напряжение, в котором я пребывал последние дни, наконец-то пропало.
Прожевав огромный бутерброд со слегка подсохшим батоном, поверх которого лежала ветчина, я прервал молчание и сказал:
— С Юлькой твоей всё должно быть нормально, у неё Вовка — парень толковый. Ты вообще думал, как дальше быть?
Повар усмехнулся и ответил:
— Да я уже всю голову сломал в раздумьях! Ты представляешь, какой нам выпал шанс на новую жизнь? Сейчас всё лежит у наших ног, бери — не хочу. Можно стать кем угодно!
Я удивленно посмотрел на Балабола, видимо, он опять оседлал своего любимого конька и дал волю полёту фантазии, которая у него была практически не ограниченна. Заметив мой удивлённый взгляд, Сашка кивнул головой каким-то своим мыслям и произнёс:
— Вижу, Алексеевич, ты не одупляешь, о чем я веду речь! Так вот, слушай меня внимательно! Судя по тому, что я вычитал в интернете, проклятые зомби захватили практически весь мир из-за того, что никто никогда всерьёз не рассматривал, что такие твари могут появиться в реальной жизни. И теперь всё, до чего ты сможешь дотянуться — твоё. Ты понимаешь, тво-ё! — по слогам произнёс он последнее слово, чтобы подчеркнуть его. — Ты можешь стать кем угодно: отшельником, мэром города, путешественником, добрым доктором Айболитом, грабителем-убийцей, охотником на монстров. Кем угодно!
— Вот кем ты мечтал быть? — под конец своей речи спросил он меня, возбужденно сверкая глазами.
Я задумчиво почесал поросшую щетиной щеку и ответил:
— В детстве водителем грузовика, а потом ученым, которому дали нобелевскую премию за открытие лекарства от рака, а ещё лучше от старости.
Сашка удивленно посмотрел на меня, потом громко засмеялся и, схватив бутылку, быстро разлил коньяк по стопкам и произнёс:
— Ну, за то, чтобы наши мечты сбылись!
Выпив свою стопку, я прожевал дольку немного подсохшего лимона и ответил:
— Издеваешься? Мои мечты уже вряд ли сбудутся.
Сашка заглянул мне в глаза и неожиданно ударил кулаком по столу, отчего на нём всё со звоном подпрыгнуло. Впив в меня взгляд своих блестящих от алкоголя глаз, он громко произнёс:
— Алексеич, не ссы в компот, там повар ноги моет! Это я тебе авторитетно, как повар, заявляю!
Меня это рассмешило, я у него спросил:
— Ты что, правда на работе мыл ноги в компоте?
Услышав мой вопрос, Сашка засмеялся и ответил:
— Нет, конечно, я там продукты пиз…л и рожу наедал! А теперь как бы не похудеть от этой жизни.
Я тоже засмеялся, смотря на его щекастое розовое лицо. Вот ведь человек, в мире полный писец, а он переживает, что может похудеть.
Посмеявшись, я решил вернуть разговор в более серьёзное русло и спросил у него:
— А ты кем хотел быть?
— Ну, когда работал поваром, то мечтал стать знаменитым шеф-поваром, в каком-нибудь крутом мишленовском ресторане. Чтобы от одной моей фамилии все девки текли не только снизу, но и сверху, захлебываясь слюнями, потому что каждое моё блюдо — это кулинарный шедевр.
— С фантазией у тебя, Саша, всё хорошо, может, ты придумаешь, что нам делать сейчас?
Повар хитро улыбнулся и ответил:
— Сейчас, Алексеевич, у нас такие возможности, что мечты стать сраным шеф-поваром — полная херня. Не хочу я больше быть холуём, который готовит для господ и радуется их похвалам, хочу сам стать серьёзным человеком, к которому будут обращаться исключительно по имени отчеству, с уважением и страхом в голосе.
Балабол в очередной раз смог удивить меня своими словами за короткий промежуток времени. Решив проверить насколько его слова серьёзны, я с издевкой спросил:
— Саша, ты случайно не выпил тот компот, в котором сам мыл ноги, а то, похоже, он забродил, и ты