Ледяные вершины сверкали алмазной россыпью, а внизу, словно миниатюрное королевство, раскинулись заснеженные долины, пронизанные серебристыми лентами рек. Воздух был прозрачным и хрустальным, наполненным ароматом морозной свежести и едва уловимым запахом жасмина — магия сохранила цветы в ледяных вазах, расставленных вдоль алтаря.
Гости, собравшиеся на платформе, выложенной из голубого мрамора, замерли. Среди них были драконы в человеческом обличии, их глаза светились рубиновым, изумрудным, сапфировым огнём, придворные в парчовых мантиях и даже несколько старейшин из южных земель, чьи лица скрывали маски из позолоченного дерева.
Я двигалась к краю обрыва, где возле ледяной арки, увитой живыми цветами, стоял мой будущий муж. Его камзол цвета ночной грозы оттенял бледность кожи, а плащ из шкуры белого медведя развевался за спиной, как крыло. Но больше всего поражали глаза — алые искры в них горели не яростью, а нежностью и любовью.
— Ты прекрасна, — произнес он, когда я остановилась перед ним.
Я улыбнулась, взволнованно проводя ладонью по платью, что переливалось перламутром при каждом движении. Рукава, расшитые серебряными нитями в виде драконьих чешуек, мягко ниспадали до пола, а шлейф мерцал голубыми всполохами. На шее весел медальон с изображением дракона, обвивающего розу — подарок Клэптона. В волосах, заплетенных в сложную косу, сверкали ледяные кристаллы, каждый из которых искрился, приковывая взгляд.
Да-да, я очень тщательно готовилась к этому дню.
Шаман Севера ударил посохом о лед. Звук, подобный колоколу, прокатился по горам. Солнце, появившись из-за туч, озарило нас золотистым светом.
— Драконы и люди! — заговорил шаман, поднимая руки. В его ладонях вспыхнули два пламени — синее и красное. — Сегодня не просто соединяются два сердца. Сегодня сливаются два мира, долго бывшие слепыми к красоте друг друга.
Он протянул огни нам с Клэйтоном. Мы, не отрывая взгляда друг от друга, соединили руки. Синее и красное смешались в фиолетовый вихрь, взметнувшийся к небу.
— Клянёшься ли ты, — шаман обратился к Клэйтону, — любить её, как дракон любит небо: безгранично, яростно, даже когда бури рвут крылья?
— Клянусь, — ответил он, и в его голосе зазвучала твердость.
— А ты, — шаман повернулся ко мне, — клянешься ли любить его, как север любит зиму: принимая боль метелей, зная, что за ними придет рассвет?
— Клянусь, — также уверенно ответила я, ничуть не сомневаясь в своих словах.
Шаман развел руки, и фиолетовое пламя взорвалось радужным фейерверком. Гости зааплодировали, но их крики слились в единый возглас изумления, когда Клэйтон упал на колени, его тело начало меняться.
Чешуя покрыла его кожу. Крылья, огромные и перепончатые, расправились, сметая снег с вершин. Морда дракона, обычно вызывающая страх, сейчас казалась благородной — острые черты смягчились, когда он склонил голову ко мне.
— Садись, — прорычал он, и голос его звучал как гром над горами.
Я вскарабкалась ему на спину, совершенно не испытывая страха. Гости бросились к краю платформы, некоторые из драконов уже превращались, готовясь последовать за нами.
— Держись крепче! — Клэйтон взмахнул крыльями, и мы взмыли вверх, оставляя за собой вихрь снега.
Ветер свистел в ушах, холод обжигал лицо, но я смеялась, расправив руки. Внизу, словно игрушечные, мелькали огни поместья Далласов, замерзшие озера, сверкающие как зеркала, и крошечные фигурки гостей, машущих платками.
— Я никогда не видел себя в небе с кем-то ещё, — признался он, его голос вибрировал сквозь спину. — Но с тобой... это словно первый полёт.
Я прижалась щекой к его чешуе, чувствуя, как под ней бьется огромное сердце. Где-то позади нас летели другие драконы, их радостные ревы сливались в песню, но для меня существовал только он — мой дракон, моя любовь.
— Боги, как же я люблю тебя, Клэйтон…
— Теперь ты моя навеки. И ни одна сила во всех мирах не разлучит нас.
Эпилог. Ангелина
Мир Марфар. Двенадцать лет спустя
Северное небо, пронзительно-синее, как застывшее море, раскинулось над долиной, где когда-то бушевали битвы с чудовищами. Теперь здесь, среди заснеженных холмов и вековых сосен, стояла тренировочная площадка, созданная руками Клэйтона. Два каменных обелиска с высеченными драконьими рунами отмечали стартовую точку, а вдали, за полосой ледяного озера, возвышалась скала с плоской вершиной — финишная черта для первого полета.
Я поправила серебристый шарф на шее, пытаясь унять дрожь в пальцах. Даже спустя десять лет материнства сердце все еще бешено колотилось в моменты, когда дети оказывались на грани риска. Сегодняшний день был особенным: близнецы — Элиан и Лира — впервые попытаются полностью обратиться в драконов и преодолеть дистанцию самостоятельно.
— Они готовы, — Клэйтон положил руку мне на плечо. Его ладонь, шершавая от старых шрамов, излучала привычное тепло. — Все будет хорошо!
Накануне они провели полночи в подземной пещере под поместьем, где стены были покрыты фресками предков. Клэйтон проводил древний обряд драконов, когда родители укрепляют свою связь с детьми через магию и помогают детям подготовиться к «слиянию» со своим драконом.
Я наблюдала, как Клэйтон, обратившись в дракона, касался крыльями спины каждого ребенка, напевая хрипловатую песню на забытом языке. Светящиеся символы на камнях пульсировали в такт, а воздух звенел от энергии. Завораживающее было действие. Я даже пожалела, что сама не являюсь драконом и не могу пройти через нечто подобное.
— А если... — я проглотила ком в горле. — Если их драконы выйдут из-под контроля?
Клэйтон повернул меня к себе, встречаясь с моим взглядом.
— Их драконы — часть их самих. Как и мой — часть меня. Только мне понадобилось намного больше времени, чтобы стать со своим драконом единым целым, но наши дети… они особенные, Лина. Их связь с собственными драконами — удивительна. Поэтому можешь даже не сомневаться, что они справятся.
Он был прав. Элиан, с черными как смоль волосами и упрямым подбородком, уже в семь лет умел вызывать пламя на кончиках пальцев. А Лира, рыжеволосая и осторожная, могла часами медитировать, слушая шепот своего зверя. Но сегодня предстояло не просто приручение дракона, а полное слияние.
Дети стояли у стартовой черты, облаченные в специально сшитые костюмы. Элиан переминался с ноги на ногу, нетерпеливо поглядывая на отца. Лира же, напротив, вцепилась в край плаща, подаренного мной — синего, с вышитыми звездами.
— Помните, чему я вас учил? — спросил Клэйтон, обращаясь к детям.
— Да, папа, — хором ответили дети.
— Тогда начнем.
Клэйтон отступил, давая знак начать. Воздух над площадкой сгустился, зарядившись магией.
Первый был наш сын.
Элиан закрыл