– Джек самый чудесный ребенок, которого я когда-либо встречал. И он очень на тебя похож.
– Правда? – расцветаю от тепла в груди. Смотрю на спящего сына и вновь поднимаю взор на Майкла. Тот светится теплом так же, как и я.
– Да, помимо карих глаз моей бабушки, в нем есть и твои черты. Когда вы спите, вы просто копии друг друга…
Я игнорирую тот факт, что Майкл наблюдал за мной, когда я спала. Игнорирую, хотя от осознания этого все тело наполняется трепетом.
– Я всегда считала, что он похож на тебя, – говорю честно. – Карие глаза – это первое, что замечаешь, глядя на Джека.
– И я счастлив, что он перенял их. Этот цвет глаз напоминает мне о дорогом человеке. У моей бабушки были именно такие глаза. Ты бы понравилась ей…
Он говорит это задумчиво и грустно. И я не могу отказаться себе в любопытстве.
– Расскажи мне о ней. О своей бабушке…
Майкл улыбается своим мыслям. Срывает травинку и прокручивает ее между пальцами.
– Элена Моретти была потомственной аристократкой… – Он начинает свой рассказ, а я понимаю, что ловлю каждое его слово с открытым ртом. И возможно впервые в жизни я забываю о своей ненависти и обидах и с открытым сердцем внимаю его словам. И так же, как мой впечатлительный сын очаровываюсь мужчиной напротив…
Глава 22
Домываю посуду, оставшуюся после ужина. После рыбалки Джек так устал, что уснул в девять. Майкл ушел укладывать его в постель, а я решила пока заняться кухней. Ставлю последнюю тарелку на сушку и слышу шаги на лестнице.
Оборачиваюсь, и дыхание перехватывает. В последние дни моя реакция на Майкла меня пугает. Он одет в простые джинсы и футболку, но ему так идет этот незамысловатый наряд, что я не могу оторвать взгляда от его широких плеч и мощной груди. Мне нравится, как он выглядит, и как небрежно ерошит волосы, когда о чем-то задумывается. И вот сейчас я откладываю посудное полотенце и обращаюсь к нему, в тот момент, когда он шагает навстречу.
– Уложил его? Он не проснулся? – спрашиваю о нашем сыне, и взгляд Майкла теплеет. Он подходит к кухонному островку, около которого я стою, и мотает головой.
– Нет, не проснулся. Все в порядке, – произносит и замолкает.
– Спасибо, – чувствую себя неловко в этой тишине. Она красноречивее любых слов подсказывает, что надо либо уходить, либо сказать что-то для поддержания беседы. Просто так молчать и стоять рядом мне претит, хоть и хочется именно этого. – Пойду приму душ…
– Кейт, – окликает меня, но руки не распускает. Я останавливаюсь, ожидая, что он скажет. – Ты уверена, что не хочешь остаться тут дольше, чем на неделю?
В самом начале у нас был уговор, что мы проживем в этом доме неделю и не днем больше. И вот сейчас Майкл просит меня об уступке, и я растеряна.
Остаться тут с ним еще даже на день чревато. Мне начинает нравиться наш тихий семейный быт. Мне начинает нравиться отец моего ребенка. И не смотря на все зверства, что он творил при Карлосе, я чувствую притяжение, которое и заставляет меня замирать, стоит ему оказаться рядом. И заставляет меня наблюдать за ним и ловить каждое мимолетное движение, оброненную фразу и проницательный взгляд. И это точно не доведет до добра.
– Я не вижу смысла оставаться. Вы с Джеком подружились, и я больше не буду вставать между вами. Мы можем обсудить совместное опекунство, я не против, если ты начнешь чаще появляться в жизни нашего сына.
Исчерпывающий ответ, но почему же тогда Майкл хмурится.
– Как насчет каникул в Италии? Если не захочешь оставаться в моем доме, можете расположиться в любом отеле, где только захотите, я все утрою. Все расходы возьму на себя.
Я напрягаюсь, как только речь заходит о том адовом месте, и не знаю, что ответить Майклу. Возвращаться в ту страну мне не хочется, но он уже второй раз настаивает на этом, а значит для него это важно. Но я все равно сомневаюсь в правильности этого выбора.
– Я помогу подготовить документы быстро. Ты въедешь по туристической визе и будешь под защитой самого посольства. Если захочешь, возьми с собой Лилит и Хэнка, они гарантируют твою безопасность. И безопасность Джека.
– Почему ты так хочешь увезти нас туда? Что в этом месте такого особенного? – я чувствую свою готовность согласиться на его просьбу, но мне мешает страх.
– Это мой дом. Я хочу показать Джеку место, где я родился. И место, где жила его прабабушка…
– Мне сложно согласиться на это, ты должен понимать… – признаюсь честно. Майкл кивает.
– Я понимаю, – запускает пятерню в темные волосы и ерошит их. Этот жест неосознанный, скорее машинальный, и я ловлю себя на мысли, что хочу вот так же зарыться в них пальцами сама. – И я не знаю, как убедить тебя, что тебе ничто не угрожает. Карлос за решеткой вместе со своей охраной, они тебя не тронут, даю слово.
– Карлос за решеткой? – я удивлена и не могу пропустить эту информацию мимо ушей. Она шокировала меня до глубины души.
– Я пытался сказать тебе, но ты не хотела слушать… – произносит красноречиво, и я возвращаюсь обратно к столу и опираюсь на него вытянутыми руками. Мои ноги едва не подкосились от этой новости. – Я гарантирую вашу безопасность, Кейт. Я никогда не допущу, чтобы с Джеком что-то случилось.
Майкл подходит и встает рядом, хмурится, видя мою реакцию.
– С тобой все в порядке? – заглядывает мне в глаза и обеспокоенно спрашивает. Киваю. – Ты можешь довериться мне Кейт. Ты можешь мне доверять.
Я снова киваю.
– Хорошо… – произношу глухо. – Мы с Джеком поедем в Италию, но я не смогу пробыть там долго, мой отпуск слишком короткий.
– Это не проблема, – мне кажется, его широкие плечи ощутимо расслабляются, и Майкл выдыхает облегченно. Видимо его эта тема чересчур волновала, и он рад, что я все-таки согласилась. И почему-то мне кажется, что он принял бы любой мой ответ, даже если он был бы отрицательным. И это добавляет очков в его пользу. – Можешь пробыть там столько, сколько захочешь. Оформление документов я беру на себя.
Киваю. Майкл впервые за разговор улыбается.
– Тебе понравится Италия, Кейт. Даю