— Да. Мне кажется, он… начинает мне нравиться, — Света покраснела ещё сильнее.
Татьяна понимающе погладила её по плечу, а мы с Дмитрием улыбнулись друг другу. Первая любовь — это всегда так трогательно.
— Завтра можем поехать в город и выбрать тебе платье, хочешь? — предложила Татьяна.
— Ой, а я уже выбрала! Давай покажу! — Светлана встрепенулась и полезла за телефоном. — Правда, оно дорогое…
— Ничего. Мы можем купить тебе любое платье, какое захочешь, — уверенно произнёс я.
Семейный ужин в тот вечер оказался одним из самых тёплых на моей памяти. И в очередной раз напомнил мне, ради чего я вообще рвусь вперёд и готов сражаться хоть с Мессингами, хоть с магами-маньяками. Ради этого. Ради того, чтобы мои близкие люди были обеспечены и счастливы.
Увы, в мире дворянских интриг за счастье приходится бороться. Пока не докажешь свою силу, враги будут пытаться загрызть тебя со всех сторон.
Через пару дней как раз настало время очередного раунда интриг. На сей раз — почти открытое противостояние. Событие, которое должно было всколыхнуть всё новосибирское общество, да и не только новосибирское.
После тщательной подготовки Некрасов, заручившись поддержкой целой коллегии адвокатов, чьи услуги мы оплатили, подал иск от имени барона Георгия Волкова к роду Мессингов.
Этот иск стал громом среди ясного неба. Шутка ли: Мессингов обвиняли в мошенничестве при заключении долгового соглашения, использовании угроз и шантажа, присвоении земель с нарушением всех процедур, доведении до разорения и подрыва здоровья.
К иску прилагалась кипа документов: старые расписки, медицинские заключения, показания свидетелей.
Новость взорвала тихие воды местной аристократии. Мессинги обвинялись в таких низменных преступлениях! Конечно, их адвокаты немедленно вступили в бой, называя всё клеветой, отрицали обвинения и грозили встречными исками о клевете и покушении на репутацию. Процесс обещал быть долгим, грязным и публичным.
Именно публичности, как выяснилось, очень не хотелось определённым силам. Через день после начала процесса мне позвонил Воронцов.
— Здравствуйте, барон Серебров. Сразу к делу: процесс Волковых приобретает нежелательный резонанс. Дворянские склоки такого масштаба — это плохо для стабильности региона. Более того, в деле могут быть обнародованы… другие факты, которые лучше не выносить на свет.
— Это какие, например? — поинтересовался я.
— Те, которые мы с вами наблюдали в одном селе.
— Что вы предлагаете? — спросил я, хотя уже догадывался.
— Закрытый процесс. Служба возьмёт дело под свой контроль. Оно пройдёт без публичных слушаний, результат не будет освещаться в СМИ. Но он будет обязателен к исполнению.
— То есть, Мессинги отделаются лёгким испугом за кулисами, — констатировал я.
— Вовсе не обязательно. Наоборот, в закрытом режиме можно добиться более жёстких решений, так как не нужно думать об общественном мнении и фамильной чести сторон. Судьи будут свободнее в вынесении вердикта. Считайте, что это компромисс. Волковы получат справедливость, или её подобие. Мессинги понесут потери — финансовые, репутационные внутри круга посвящённых. А вы избежите эскалации конфликта до точки невозврата. Пока что, — добавил Юрий Михайлович.
Мне не слишком нравилась такая схема. Наоборот, я рассчитывал как можно больнее ударить по репутации противника. А мой, казалось бы, союзник оказался против. Но я понимал мотивацию Воронцова и тех, кто стоял за ним.
Стабильность. Контроль. Нежелание раскачивать лодку.
— А если я не соглашусь? — спросил я.
— Тогда процесс пойдёт своим чередом. Но будьте готовы, что давление на суд, свидетелей и на вас самих со стороны Мессингов будет колоссальным. И никто официально не станет вас прикрывать. Это будет чистая дворянская война на юридическом поле. Шансы? Пятьдесят на пятьдесят. И в любом случае — репутационные потери для всех сторон, включая Волковых, которые снова окажутся на публике, как беспомощные жертвы, — ответил полковник.
А он прав. Пожалуй, компромисс — наиболее безопасный для моих подопечных и для нашего пока ещё хрупкого положения.
Я вздохнул и ответил:
— Хорошо. Пусть будет закрытый процесс. Но я хочу, чтобы Волковым вернули их земли и выплатили существенную компенсацию за моральный ущерб и лечение. Это минимум.
— Не могу ничего гарантировать. Пусть ваши адвокаты добиваются нужного решения. Но скажу по секрету, что в закрытом деле ваша победа более вероятна. Всего доброго, барон, — сказал Воронцов и отключился.
Да уж. Всё пошло немного не так, как мне хотелось. Но что поделать? На данном этапе приходилось играть по чужим правилам. Главное — Волковы будут свободны.
Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Измайловых
Станислав получил вызов от отца и теперь направлялся в его кабинет. Его не отпускало предчувствие очередной унизительной нотации. Он поправил воротник рубашки, постучал в дверь и сразу же вошёл.
Владимир Анатольевич сидел в кресле, разглядывая очередной старинный револьвер.
— Садись, Станислав, — сказал он.
Тот сел в кресло напротив, стараясь не выказывать нетерпения. Отец медленно опустил револьвер в шкатулку и неслышно опустил крышку.
— Серебровы не унимаются. Слышал про дело Волковых?
— Да. Эта сучка Алиса работала на Леонида. Похоже, Юрец переманил её на свою сторону.
— Скорее всего. Официально Серебровы не имеют отношения к делу, но этим занимается адвокат, который ранее работал с ними. Есть и другие поводы так думать, — задумчиво произнёс Измайлов-старший.
Станислав слушал, подёргивая ногой. Зачем рассказывать всё это? Как будто он сам не знает, что Серебровы совсем охренели!
Владимир Анатольевич тем временем продолжал:
— Мессинги в ярости. Дело пахнет настоящей войной. Они будут искать союзников и наверняка обратятся к нам.
Глава рода, наконец, посмотрел на сына и сказал:
— Я не хочу в это лезть, Станислав. Мы уже понесли денежные и репутационные потери из-за твоих… авантюр. Ввязываться в открытый конфликт с родом, который демонстрирует такую живучесть и поддержку сверху — самоубийственно. Особенно сейчас, когда наш авторитет пошатнулся. Поэтому я принял решение, — Владимир Анатольевич хлопнул ладонью по подлокотнику.
Станислав замер, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Какое решение?
— Я отправляю тебя подальше от эпицентра. На год, может, на два. В наше имение в Туапсе. Там спокойно, ты сможешь остыть. Заняться нашим виноградником, наладить связи с местной знатью и держаться подальше от новосибирских интриг. Чтобы ты опять не накосячил и не втянул нас в войну, из которой мы не сможем выйти победителями. Если не покровители Серебровых нас уничтожат, это сделает Мессинг, — объяснил Измайлов-старший.
В