На полу лежало человеческое тело, накрытое белой тканью, – только голова виднелась. Лань Сычжуй и остальные тоже были тут. Склонившись над трупом, они осматривали его и тихо переговаривались между собой.
– …С тех пор как обнаружили тело, ещё не сгорела палочка благовоний[6], так? – донеслось до Вэй Усяня.
– Мы разобрались с ходячими мертвецами и уже спешили из западного крыла в восточное, когда наткнулись на него в галерее.
Очевидно, на полу лежал Мо Цзыюань. Вэй Усянь сначала бросил на него мимолётный взгляд, потом не удержался и уставился в оба глаза.
Покойник был похож и в то же время непохож на его никчёмного братца. Хотя черты лица явно принадлежали Мо Цзыюаню, щёки его ввалились, глаза выпучились, а кожа покрылась морщинами. Этот юнец словно постарел лет на двадцать. Казалось, из него высосали всю плоть и кровь, превратив в обтянутый кожей скелет. Если при жизни Мо Цзыюань был просто уродцем, то после смерти благополучно превратился в старого уродца.
Вэй Усянь так вдумчиво осматривал труп, что не заметил, как сбоку подскочила госпожа Мо. Блеснула холодная сталь. Благо на помощь пришёл Лань Сычжуй, умело выбив кинжал. Не успел он и рта раскрыть, как госпожа Мо заверещала:
– Мой сын умер страшной смертью, я хочу отомстить! Почему вы мне мешаете?!
– Умер так умер, а я тут при чём? – спросил Вэй Усянь, снова нырнув за спину Лань Сычжуя и присев на корточки.
С той шумихи в восточном зале прошло всего ничего, но за это время Лань Сычжуй услышал столько правд и неправд о внебрачном отпрыске семьи Мо, что невольно проникся к нему сочувствием. Разумеется, теперь он не мог остаться в стороне.
– Госпожа Мо! Плоть, кровь и жизненные силы молодого господина высосаны до капли, а значит, убила его злобная тварь. Не стоит винить вашего племянника.
– Да что вы знаете! – взвилась госпожа Мо, тяжело дыша. – Отец этого сумасшедшего искал бессмертия! Поди, и сынка научил колдовству!
Лань Сычжуй оглянулся на Вэй Усяня – тот выглядел дурак дураком – и произнёс:
– Госпожа Мо, всё же у вас нет доказательств…
– Тело моего мальчика – вот лучшее доказательство! – перебила та и указала на труп. – Останки а-Юаня подсказали мне, кто его убил!
Не дожидаясь, пока это сделают другие, Вэй Усянь резко стащил белую ткань. Взорам открылся труп Мо Цзыюаня с головы до пят. Но кое-чего не хватало…
Левой руки!
– Видите?! Все же слышали, что этот помешанный сказал днём? Он пригрозил, что, если а-Юань снова прикоснётся к его вещам, он отрубит ему руку! – в сердцах воскликнула госпожа Мо, потом закрыла лицо ладонями и сквозь слёзы продолжила: – Бедный а-Юань… Мой сынок и пальцем не тронул добро этого полоумного, а его мало того, что оболгали, так ещё убили… Он настоящий безумец…
Безумец!
Сколько лет прошло с тех пор, как Вэй Усяня называли так в последний раз! Когда он услышал знакомое слово, даже сердце сжалось от тоски по старым добрым временам.
Вэй Усянь указал на себя, но вдруг не нашёлся с ответом. Ему и самому было непонятно, кто тут сошёл с ума: то ли он, то ли госпожа Мо.
В юные годы Вэй Усянь частенько рассуждал об уничтожении целых семей и кланов, убийстве тысяч людей, кровавых реках и прочих зверствах, но дальше слов дело никогда не заходило. Будь он на такое способен, давно бы господствовал над всем миром совершенствующихся. Ну а госпожа Мо не то чтобы хотела отомстить за смерть сына – она просто искала, на ком сорвать злость. Связываться с ней не хотелось.
Вэй Усянь задумался, потом протянул руку и, пошарив у Мо Цзыюаня за пазухой, вытащил какую-то тряпицу. Ко всеобщему удивлению, это оказался флаг призыва нечисти.
В тот же миг Вэй Усяня поразила страшная догадка.
«Сам навлёк на себя беду», – подумал он.
Увидев, чтó прятал Мо Цзыюань, Лань Сычжуй и его товарищи пришли к тому же выводу. Если вспомнить свежий скандал, проследить цепочку причин и следствий не составило бы труда. Днём Мо Цзыюань потерял лицо из-за безумной выходки Мо Сюаньюя; его ненависть вспыхнула с новой силой, и он отправился искать братца, чтобы свести счёты. Однако Мо Сюаньюй носился туда-сюда по деревне, и Мо Цзыюань упустил его из виду. Тогда он решил застать брата ночью, когда тот вернётся, и задать ему хорошую трёпку.
Позже, с наступлением сумерек, Мо Цзыюань тайком выскользнул из дома и, проходя мимо западного крыла, увидел на карнизе флаги призыва нечисти. Хоть ему строго-настрого запретили приближаться к той части усадьбы, а особенно – к чёрным флагам, он наверняка подумал, что совершенствующиеся просто боялись, как бы их ценные талисманы кто-нибудь не умыкнул.
Мо Цзыюань и представить не мог, как опасны эти флаги. Не знал о том, что, если спрятать один за пазуху, превратишься в живую мишень. Он привык силой забирать ритуальную утварь у своего помешанного братца, и стоило ему увидеть какую-нибудь необычную вещицу, как у него начинало зудеть во всех местах и не успокаивалось, пока он её не заполучит. Воспользовавшись тем, что владельцы флагов отвлеклись на ходячих мертвецов, Мо Цзыюань незаметно стянул один.
Всего флагов было шесть. Пять из них юноши клана Лань установили в западном крыле, используя себя в качестве приманки. Но они с ног до головы обвешивались защитными оберегами; Мо Цзыюань же оказался совершенно безоружным. Слабую добычу схватить проще, потому злобные твари и накинулись на него. Однако будь там лишь ходячие мертвецы, ничего страшного бы не случилось. Даже если бы они покусали Мо Цзыюаня, он бы сразу не умер, и, скорее всего, его бы ещё удалось спасти. К сожалению, флаг призыва нечисти привлёк тварь куда более опасную. Это неизвестное существо убило Мо Цзыюаня, и оно же забрало его руку!
Вэй Усянь опустил взгляд на собственное запястье. Как он и думал, один из порезов исчез. С точки зрения «Добровольного пожертвования», смерть Мо Цзыюаня считалась его, Вэй Усяня, заслугой. В конце концов, кто, как не он, изобрёл флаг призыва нечисти? Можно сказать, произошло печальное недоразумение, и Вэй Усянь невзначай стал причиной смерти Мо Цзыюаня.
Госпоже Мо были хорошо известны вредные привычки сына, но она не хотела признавать, что он сам во всём виноват. Кипя от гнева и стыда, она схватила чашку и швырнула