– Спасибо, спасибо… – выдавила госпожа Мо.
Её трясло от гнева, но не могла же она просто взять и оттолкнуть гостя, вставшего на пути.
Мо Цзыюань ушам своим не верил.
– Мама! Этот полоумный прилюдно оскорбил меня – и ему всё сойдёт с рук? Ты же говорила… говорила, он…
– Замолкни! Потом обсудим! – прикрикнула на него госпожа Мо.
Ещё никогда Мо Цзыюаня не выставляли на такое посмешище: мало того, что лицо потерял, вдогонку и мать отчитала.
– Вечером этому чокнутому конец! – в сердцах прорычал он.
После удачного представления Вэй Усянь решил прогуляться по округе, но, стоило ему показаться жителям деревни, они отшатывались в ужасе. Наконец он познал всю прелесть славы местного дурачка! Ему даже начал нравиться образ призрака висельника и было немного жаль смывать с лица краску. «Всё равно воды нет, так что и умываться необязательно», – подумал Вэй Усянь и, поправив волосы, осмотрел свои запястья. Похоже, порезы совсем не заживали – значит, лёгкой мести явно недостаточно.
Неужели ему и правда придётся истребить семейку Мо?
Что ж, дело нехитрое.
Размышляя о всяком, Вэй Усянь незаметно проскользнул в западное крыло усадьбы и заметил там юных учеников: они стояли на крышах и карнизах, что-то чинно обсуждая между собой. Затем он так же незаметно выскользнул обратно, вошёл уже не скрываясь и принялся за ними наблюдать.
Хотя клан Гусу Лань сыграл немаловажную роль в карательном походе на Могильные холмы, эти юноши тогда ещё либо не родились, либо были слишком малы. Они не имели никакого отношения к событиям прошлого, поэтому Вэй Усянь решил задержаться и посмотреть, удачно ли всё пройдёт. Вскоре он почувствовал неладное.
Почему развевающиеся чёрные флаги казались такими знакомыми?
Ученики держали флаги призыва нечисти, которые привлекали со всей округи духов, призраков и прочих злых существ. Поскольку человек с таким флагом становился живой мишенью, их также называли флагами-мишенями. Эту приманку можно было установить и на доме; главное, чтобы внутри находились живые люди – тогда действие распространялось и на них. Существовало и третье название – флаги чёрного вихря, потому что рядом с ними вихрем клубилась тёмная энергия. Расставив их в западном крыле и запретив кому-либо приближаться, юноши, вероятно, хотели привлечь и одним махом уничтожить всех ходячих мертвецов.
Если же говорить о том, почему флаги казались знакомыми… Разве могло быть иначе? Ведь их создал не кто иной, как Старейшина Илина!
Хотя многие совершенствующиеся жаждали смерти Вэй Усяня, это не мешало им пользоваться его изобретениями.
– Не задерживайся тут. Иди домой, – произнёс стоявший на крыше ученик, заметив, что по двору кто-то бродит.
Пусть Вэй Усяня прогоняли, но делали это по доброте душевной и не таким грубым тоном, как слуги семьи Мо. Улучив момент, он подпрыгнул и сорвал один из флагов.
Изумлённый ученик тут же скользнул вниз и пустился следом за ним.
– Стой! Нельзя это трогать!
– Не отдам, не отдам! Он мой! Мой! – закричал Вэй Усянь и вприпрыжку помчался прочь, будто и правда тронулся умом.
Однако юноша быстро нагнал его и схватил за руку.
– Не отдашь?! Живо верни, а то всыплю!
Вэй Усянь мёртвой хваткой вцепился в добычу, не желая её отпускать. Меж тем шум привлёк и старшего ученика, который занимался флагами.
– Цзинъи, прекрати, – сказал он, спустившись. – Забери флаг по-доброму. К чему эти споры?
– Сычжуй, я и пальцем его не тронул! – возразил Лань Цзинъи. – Посмотри, он спутал порядок!
Перетягивая флаг, Вэй Усянь успел тщательно его рассмотреть: знаки правильные, заклинания тоже верные. Ни одной ошибки – значит, всё пройдёт хорошо. Правда, тому, кто наносил их, не хватало опыта, так что флаг притянет ходячих мертвецов и злых существ только на пять ли[5] в округе. Но и этого должно хватить.
Лань Сычжуй улыбнулся.
– Молодой господин Мо, небо темнеет, и скоро мы начнём охоту на нечисть. Ночью особенно опасно, вам лучше поторопиться к себе.
Вэй Усянь окинул взглядом юношу – воспитанного и утончённого, с притягательной внешностью и лёгкой улыбкой на губах – и мысленно его одобрил, отметив, что тот далеко пойдёт: расстановка флагов была безупречной, а сам Лань Сычжуй держался с достоинством. Словом, исключительно одарённый молодой человек. Трудно поверить, что его воспитали в клане Лань – в столь жутком месте, где собрались одни безнадёжные зануды.
– А флаг… – снова заговорил Лань Сычжуй.
Не успел он закончить, как Вэй Усянь бросил чёрное полотнище на землю.
– Это просто драный флаг. Что в нём особенного? Я получше могу сделать! – фыркнул он и помчался наутёк.
Услышав нелепую похвальбу, все, кто стоял на крыше и наблюдал за перепалкой, едва не попадали со смеху.
– Вот ведь чокнутый! – хмыкнул Лань Цзинъи, затем поднял флаг и отряхнул от пыли.
– Не выражайся. Иди сюда и помоги, – сказал Лань Сычжуй.
Вэй Усянь ещё немного послонялся взад-вперёд и, сделав пару кругов, уже в сумерках вернулся в крохотный внутренний дворик, где стояла хибара Мо Сюаньюя. Не обращая внимания на сломанный засов и беспорядок на полу, он выбрал место почище и снова погрузился в медитацию.
Однако ещё до рассвета её прервал какой-то шум.
Послышался беспорядочный топот и громкие вопли. Шум быстро приближался. «Просто ломайте дверь и тащите его сюда!» – доносилось снаружи. «Сообщите властям!» – «Каким властям? Мешок на голову, убить – да и всё!»
Вэй Усянь открыл глаза и увидел, что в хибару ворвались слуги.
Скромный двор заливал свет факелов.
Кто-то воскликнул:
– Тащите этого убийцу на суд в главный зал! Пусть заплатит жизнью за жизнь!
Жестокость
Глава 4
«Неужели дети ошиблись при расстановке флагов?» – подумал Вэй Усянь. Его изобретениями следовало пользоваться крайне осторожно, иначе могла случиться беда. Потому накануне он хотел убедиться, что заклинания на флагах призыва нечисти написаны верно.
Как только крепкие руки схватили его и поволокли наружу, Вэй Усянь обмяк и позволил тащить себя, чтобы не приходилось самому переставлять ноги. Какой же шум стоял в восточном зале, когда они прибыли: народа набилось ничуть не меньше, чем днём! Жители деревни, близкие родственники и слуги семьи Мо – все собрались здесь. Некоторые были в одном исподнем и с растрёпанными волосами, но у каждого на лице застыл ужас. Госпожа Мо, осевшая на пол, выглядела так, будто только-только пришла в себя после