— Только не гневайтесь, владыка.
Он обещал, и она достала из кармана кольцо, украшенное Бел-горюч камнем Алатырем. Бун покраснел от злости, узнав свое похищенное сокровище.
— Ушло оно с купцами на сушу да вот возвратился в воду, — тихо пояснила Софья. — Забрала я его обманом у той, что зовет себя дочерью купца Дмитрия Замарина.
морской царь кулаками замахал, ногами затопал, так что кругом забурлила вода, а фараоны зашипели.
— Обхитрила меня, девица! — громыхнул Бун и как бы успокоился, улыбнулся острыми мелкими зубами. — Хорошо! Отведу тебя к купцу Садко, как ты и желала. Иди со мной! Другие пусть здесь останутся.
Взволнованная быстрой удачей и необходимостью оставить друзей, Софья последовала за Морским царем на дно, к самому основанию дворца, которого, сколько не смотри вниз, видно не было. Они пересекли несколько уровней, и чем ниже они спускались, тем меньше кругом плавало русалок и рыб. Бун увлек ее в один из мрачных коридоров, похожих на большую кротовую нору. Стены сжимались с двух сторон, пока, наконец, не сошлись в тупике. Справа в стене, почти незаметная, если не вглядываться, разверзлась черная круглая бездна.
— Вот тюрьма для Садко! — объявил Бун восторженным счастливым голосом. — Даже такому умельцу, как он, не выбраться.
— Почему? — спросила Софья, с ужасом смотря на черную дыру, из которой не доносилось ни звука.
— Только снаружи человека можно вытащить оттуда. А я предателей не держу.
— Так мне надо просто протянуть руку?..
— Необязательно! — сказал морской царь и толкнул ее в спину. Софья с криком полетела вниз, зажмурившись, а когда открыла глаза, вокруг была непроглядная тьма, и вода перестала чувствоваться как вода, а скорее как липкое и тяжелое масло. С трудом передвигая руками, она поплыла в сторону единственного светлого пятна, которое постепенно становилось мужчиной, сидевшим, откинув назад голову и подложив под себя ногу. Светлым были его густые волосы и белая крестьянская рубаха с красной оборкой.
— Садко! — воскликнула Софья. Он обернулся, изумленный, и тотчас поднялся ей навстречу.
— Соня! Ты как здесь оказалась?
— Пришла вызволить тебя.
Ей было приятно увидеть, что это его и тронуло, и смутило.
— Ну Соня… — взлохматил себе волосы Садко. Он был выше ее на две головы, но не производил впечатления великана, будучи стройным и худым. Казалось, Садко чувствовал себя также непринужденно в заключении на дне океана, как, бывало, за столом у купца Дмитрия, где рассказывал свои байки к всеобщему восторгу. — Расскажи мне, что с тобой приключилось.
Софья не стала ничего скрывать. Когда она закончила, Садко выглядел мрачнее обычного, но быстро оправился ради нее.
— Вот оно как вышло. Ничего. Теперь нам остается дожидаться твоих подруг. Если им удалось обхитрить фараонов…
— Ты думаешь, фараоны напали на них?
— Да, Соня, — сказал он, посмотрев на нее с осуждением. — Эх, были бы со мной мои гусли!.. Для Морского царя они ловушка, поэтому он их и забрал. Владыка на музыку больно падок. Как услышит, так сразу пускается в пляс и голову теряет.
— Я слышала об этом, — задумчиво ответила Софья. — И ты точно знаешь, что гусли он не уничтожил?
Садко рассмеялся.
— Да ты что! Как можно! На такое он не осмелится. Ведь он и сам музыки большой поклонник.
— Он сказал, что бояться ему от тебя нечего, потому что предателей не держит.
Садко неопределенно пожал плечами.
* * *
Прошли долгие и тягостные часы — или это были минуты? — прежде, чем Софья услышала сверху дорогие сердцу голоса.
— Протяните руки! — крикнула она, не зная, долетит ли до них звук ее голоса.
Софья и сама поплыла наверх в слепой радости и вскоре ухватилась за появившуюся из ниоткуда руку, которая сильным движением вытащила ее наружу. Сама она таким же образом помогла Садко.
— Как вам удалось уйти? — спросила Софья у Акулины, когда они втроем наобнимались.
— Фараон спасла, — ответила та с довольной улыбкой, кивнув на стоявшую на страже полурыбу-полудеву. — Подружка моя еще с прошлого раза моего здесь. Когда морской царь вернулся без тебя, он приказал нас отвести к выходу, якобы ты нас там ждешь. Мы сразу поняли, что беда, ну а делать-то что? Хотели бежать да вот к счастию наша сопровождающая дала знак, что все хорошо, и я ее вспомнила сразу. Морена. У нее свои счеты к Владыке.
Рыжая фараон подплыла в это время к ним, трезубец легко переходил у нее из руки в руку. Была она очень скованной, сдержанной с суровыми маленькими глазами.
— Мы благодарим тебя за помощь, — серьезно сказала Софья. — Можем ли как-то отплатить за услугу услугой?
— Иначе и не было бы меня здесь, — резко и откровенно сказала Морена. — Я не просто фараон. Я дочь законной властительницы этих земель. морской царь у моей матери трон забрал, не по праву он на нем сидит, а ее в черном теле держит. Благодаря ей, царевне, узнал он секреты дворца и смог отнять его у предыдущего владыки. Помогите заточить его и квиты будем.
— Хорошо, — сказала Софья, переглянувшись со своими. — Что ты предлагаешь?
— Это уж не моя забота, ты Буна обхитрила раз, обхитри и второй раз.
— Гусли, — тихо напомнил Садко.
— Знаешь ли ты, где морской царь хранит гусли?
— Конечно, знаю. Они у змея в покоях хранятся, за золотыми цепями, а ключ от цепей в ларце, а ларец у змея в глотке.
— А где змей? — спросила Софья, не показывая страх.
— Внизу, — просто ответила Морена, даже с каким-то удовольствием глядя на их вытянувшиеся лица.
— Мы разберемся со змеем, — сказал Садко спокойно.
— Плыви к морскому царю и скажи ему, что ты все сделала, как он велел, — дала указания Софья. — Потом возвращайся.
Морена без лишних слов уплыла прочь, а остальные направились вниз.
— Как именно мы разберемся со змеем? — уточнила Ульяна, нехарактерно раздраженная.
— Поторгуемся. Узнаем, что он хочет. Раз змей на цепи, то вряд ли он так уж хочет услужить старине Буну, — легкомысленно ответил Садко, но, повернувшись к Софье, сказал уже серьезно: — Позволь я поговорю с ним, Соня.
* * *
Змей сидел на высоком каменном пьедестале, вокруг которого обвивались его многочисленные лапы и хвосты. Три его головы на длинных шеях жили каждая своей жизнью, одна спала, другая свирепо смотрела на незваных гостей, а третья что-то со смаком жевала. Кожа змея переливалась красным и зеленым, озаренная тонкой полоской света, доходившего сверху. Его лапы сковывали цепи.
— Приветствую, о великий, — начал Садко торжественно. В нем чувствовалась привычка говорить с власть имущими: спину гнул