— Такеши, ты со мной, или как?
— С тобой, конечно!
— Отлично. Кстати, предупреди своих парней, что наши девчата страшно соскучились по лету, уже надели купальники и готовы выдвинуться на пляж. Соответственно, не поймут, если мы будем переодеваться и наводить красоту больше трех минут! Кстати, доступы к терминалам ВСД в их покоях открыты, плавок и шмотья на складах предостаточно, а трекеры к месту сбора я сейчас разошлю…
В три минуты никто, естественно, не уложился, но на верхней площадке лестницы, ведущей на пляж, мы собрались достаточно быстро и спустились на белоснежный песок, заботливо разглаженный специальными машинами. А там я сбил Сумэраги с пути истинного убийственным монологом:
— Слышь, Такеши, в горе коробок на половине двенадцатого — о-о-очень мощные водяные гравики, доски и паруса для виндсерфинга, индивидуальные дыхательные аппараты, ласты и жилеты-антигравы. А в эллинге на половине второго — гидроциклы и подводные тягачи. С чего начнем?
Он облизал губы и додумался до правильного ответа:
— Вопрос не ко мне: по рету страшно соскучирись наши девушки, вот пусть и выбирают!
— Красавчик! — довольно мурлыкнула Ромодановская, навелась на «гору коробок», метрах в десяти от нее сняла шелковый халат с драконами, бросила на ближайший лежак и двинулась дальше, покачивая еще не оформившимися, но все равно красивыми бедрами.
Остальные дамы последовали ее примеру. Но с небольшой задержкой. Видимо, чтобы не фокусировать внимание Сумэраги на своих прелестях. А потом началось самое веселье: Мария Александровна и мои оторвы вытащили из коробок и надели жилеты-антигравы, похватали гравики, рванули к воде, в лучших традициях моей компании запрыгнули на доски и помчались в открытый океан. «Курсанты» тоже не тупили — в полном составе понеслись следом. А весь остальной народ растерялся. Княжны — из-за отсутствия опыта. Японцы — из-за того, что не получили команды от Сумэраги. А он стоял рядом со мной и… любовался то ли гибкой фигуркой внучки Олега Третьего, то ли куда более аппетитными формами девчат из моей команды.
Впрочем, отвис достаточно быстро, повелительным жестом отправил всех соотечественников, кроме Наои… к эллингу со скутерами и повернулся ко мне:
— Их зависть к вам перешра на новый уровень. И это дико бесит. Поэтому пусть отдыхают где-нибудь подарьше. А Сугавара поняр, по какой причине мы с тобой перешли на «ты», и считает это нормарьным. Брагодаря чему будет приграшен в мою настоящую свиту. Посре того, как я начну ее собирать.
— Он нормальный парень. И жена у него толковая… — ничуть не кривя душой, заявил я, засек требовательный взмах руки Костиной и перевел этот жест на русский язык: — Вон той шайке-лейке катастрофически не хватает нас. Так что в теории нам пора начинать шевелиться. Но я бы начал с помощи вот этим страждущим красоткам…
Глава 37
24 декабря 2470 по ЕГК.
…Гнойный нарыв недовольства свиты Сумэраги Такеши прорвался в среду, двадцать четвертого, перед самым обедом. Сато Хару, двадцатилетний обалдуй, считающий себя настоящим последователем японской традиционной философии «гири», но почему-то забывающим о составляющей «гиму» — то есть, о долге перед Империей, обществом и семьей — вызвал меня на поединок.
На мой взгляд, подготовительная часть спектакля, отыгранного живым воплощением понятия «Долг», выглядела так себе — парень вошел в гостиную, в которой мы обычно собирались перед трапезами, в сопровождении четверки единомышленников и задолго до появления своего господина, подошел ко мне и полюбопытствовал, правда ли, что я занимался карате.
Выслушав ответ, попросил назвать стиль или школу, «удивленно» признался, что о таком он, японец, посвятивший всю жизнь изучению боевых искусств, даже не слышал, и «посочувствовал». Дав понять, что наши мастера, преподающие вроде как карате, на самом деле не имеют о нем никакого представления.
В принципе, на этом этапе я мог перевести разговор на какую-нибудь другую тему, но не захотел. Дабы этот, который Сато, не счел мое нежелание мериться размерами достоинств трусостью. Поэтому задал пяток встречных вопросов, выяснил, что он занимается Сито-рю, дорос до четвертого дана и считается одним из лучших молодых бойцов Осаки.
Пока он задирал нос, рассказывая о нереальности своих достижений, я влез в архивы видеозаписей, сделанных еще «Нетопырем» на тренировках в додзе Арбеневых, нашел монолог, в котором Датэ Такуми упоминал Сито-рю, убедился в том, что память мне не изменила, и «порадовал» «мастера боевых искусств» вежливым, но на редкость неприятным монологом:
— Насколько я знаю, ваш стиль — бесконтактное карате, исповедующее принцип иккэн хиссацу или «один удар насмерть», к превеликому сожалению, не работающий в реальных боях. Драться, изображая кузнечика и шарахаясь от противника после первой же демонстрации «смертельного касания», я не буду — мне это в принципе неинтересно. А в полный контакт подерусь. Если захотите. Правда, есть нюанс: я — контактник, очень неплохо набит и вешу килограммов на двадцать больше вас, соответственно, бой получится крайне несправедливым.
Парень не на шутку разозлился, но изобразил сочувствие, сокрушенно вздохнул и дал понять, что мы, адепты вроде-как-карате, не представляем, что такое традиционный стиль, насколько опасны его мастера, тренирующиеся в единственно верном ключе чуть ли не с пеленок, и… что в настоящем бою вес, рост и антропометрия не имеют никакого значения. Ибо такие бои длятся не дольше секунды и заканчиваются безусловным поражением одного из бойцов.
Нет, смеяться над ним я, конечно же, не стал. Хотя, признаюсь, так и подмывало. И рассказывать, сколько времени длились мои спарринги с Датэ Такуми и его сыновьями — тоже. Хотя перед глазами и замелькали картинки из недавнего прошлого. Зато «подставился», выдав монолог, позволивший парню предложить проверить наши представления о разных «типах» карате в схватке в полный контакт.
Все бы ничего, но, озвучивая правила, этот дурачок ввернул фразу «без ограничений». Я, естественно, задавил желание рассмеяться и в этот раз. А мои девчата, неплохо представлявшие, на что я способен в схватке по таким правилам, жизнерадостно расхохотались.
Сато Хару грозно сдвинул брови к переносице, потом сообразил, что ему, воину, вроде как, невместно обращать внимание на смех глупых женщин, и спросил, готов ли я