— Неси, Марфа, — распорядилась Лиза, но я видела, что она скептически отнеслась к этой идее. Что ж, я покажу ей, как красятся восточные принцессы.
Спустя час и бесчисленное количество неприличных слов, которые шокировали мою княжну, я наконец смогла остаться довольной своим макияжем. Сурьма из моего мира и эта, которую делали вручную, были слишком разными по текстуре и составу. Пока я приноровилась к деревянной палочке, смывала глаза дважды. Но получилось даже лучше, чем я ожидала, как раз благодаря первым, не до конца смытым слоям. Смоки айс как по учебнику! Теперь мои глаза можно было увидеть из космоса, а в сочетании с вуалью и тюрбаном они изменили меня до неузнаваемости. Таня Кленовская исчезла, а на её месте появилась принцесса Фирузé из Шехирдистана!
— Пресвятая Богиня, — прошептала Лиза, крестясь. — Это так… вызывающе-великолепно! Танюша, дорогая, я верю, что ты продержишься так несколько дней, а потом… Мы устроим бал в твою честь! Маменька пригласит градоначальника, полицмейстера, всю знать округи… Среди них обязательно будет тот, кто убил господина Черемсинова.
— Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя за всё, что ты делаешь?
Я подошла к подруге, взяла её за руки. Глаза Лизы светились искренней радостью, и она пожала мои пальцы, ответила:
— Просто вернись в свой салон, потому что мы с маменькой очень хотим увидеть второй сериаль! Судьба Анны, крепостной барышни, очень нас волнует.
Я не удержалась от смеха. Вот как, литератор Лябинский оказался прав. Его сценарий поимел успех. Но вернусь ли я в свой салон — это вопрос. Для этого нужно найти убийцу.
В дверь снова раздался стук, и я напряглась. Услышала голос княгини:
— Лизонька, дитя моё, у тебя всё в порядке? Я видела, как Марфа несла твой восточный костюм.
— Маменька, входите же, — отозвалась княжна. Наталья Юрьевна вплыла в комнату, сразу же увидела меня и удивлённо подняла брови:
— Это ты Катю так обрядила? Что же, собралась устроить театр крепостных?
Лиза только рассмеялась, а я опустила вуаль и покаянно сказала:
— Простите меня, пожалуйста, Наталья Юрьевна, Елизавета Кирилловна ни в чём не виновата, вина только на мне.
— Богиня вечная и всемогущая! — только и смогла сказать бедная старуха, прижав ладонь к сердцу и тяжело опустившись в кресло. Она побледнела, как мел, и я испугалась. Не дай боже, сердечный приступ спровоцирую, ведь никогда себе не прощу!
— Маменька, вам плохо⁈ — бросилась к ней Лиза, а я махнула рукой Марфе:
— Неси соли да воды стакан!
— Стой! — скомандовала княгиня служанке. — Не надо никаких солей! Татьяна Ивановна, это и вправду вы? Богиня, ну и сюрприз вы мне приготовили.
— Это я, простите, — снова покаялась я. — Но не волнуйтесь, я уже ухожу, точнее, уезжаю, если Елизавета Кирилловна одолжит мне экипаж.
— Но где же вы были всё это время? Неужели полицейские отпустили вас?
— Танечка, сначала ты должна позавтракать и выпить кофию, — твёрдо ответила Лиза, покосившись на мать. — Не так ли, маменька?
— Совершенно верно, — уже спокойно согласилась княгиня. — Я ни за что вас не отпущу, пока не узнаю все подробности. Марфа, неси нам сюда завтрак да пошевеливайся! Лиза, как же ты могла скрыть присутствие Татьяны Ивановны от меня? Я ведь так беспокоилась за неё!
— Но, маменька… Мы как раз собирались… — пробормотала Лиза.
Я поспешила на помощь подруге:
— Я ни за что не уехала бы, не повидавшись с вами, Наталья Юрьевна! Вы добрый ангел, и мы с вами стали друзьями!
— Ну что вы, Татьяна Ивановна, это вы стали ангелом-хранителем Лиззи. Садитесь же, я хочу услышать рассказ о тех днях, что последовали за вашим арестом.
* * *
Примерно через час в наёмном экипаже Фёдора Даниловича, который любезно согласился одолжить нам лошадь и коляску, я въехала в Михайловск. Кучер княжны и горничная княжны сопровождали меня. Гостиница с гордым названием «Эксельсiор» располагалась на площади рядом с рестораном, который держал сын бывшего крепостного графа Черемсинова. Опершись на руку Марфы, я вылезла из коляски, чувствуя на себе взгляды буквально всех, кто находился в обозримой видимости, и поблагодарила бога, богиню и кармические силы за то, что мои покрасневшие уши не видны из-под вуали.
Однако свою роль я играла на пять с плюсом. Поскольку принцесса Шехирдистана не знала русского языка, комнату для меня взяла Марфа, расплатившись деньгами, данными Лизой. Легенду о служанке принцессы, которая заболела и вынуждена была остаться где-то далеко в другой гостинице, признаю, мы не слишком доработали, но никто и внимания не обратил на эту несуразицу. По одной простой причине: все, буквально все — от швейцара и до мальчишки-носильщика — смотрели на меня широко раскрытыми любопытными глазами, совершенно не слушая путаные объяснения Марфы.
То ли я с макияжем переборщила, то ли с шароварами…
Молчать, как рыба об лёд, оказалось не так сложно. Гораздо сложнее было не подавать вида, что я всё понимаю. Давясь словами, я снова радовалась, что моё лицо не разглядеть из-под вуали. И только в комнате, за закрытой дверью позволила себе выдохнуть и сказать громким шёпотом:
— Да чтоб они все подавились, кобели проклятые!
— Барыня изволит гневаться? — уточнила Марфа, бросив на меня любопытный взгляд. Я скривилась, снимая вуаль:
— Ещё как изволит! Они же все пялились на мои ноги, с ума сойти!
— Так у барыни лодыжки видать, конечно, будут смотреть на ножки-то, — рассудительно ответила горничная. — Вам бы, барыня, вещичек прикупить… Мало ли, горничные в гостиницах любят шарить по шкафам!
— Я им полазаю, — фыркнула я. — Но ты права, конечно. Нужно обзавестись хотя бы вторым костюмом. Слушай…
Я запнулась. Имеется ли у меня право вовлекать бедную тихоню Марфу в мои опасные приключения? Ох, но кого ещё послать к модистке? В конце концов, горничной ничего не грозит. Пока. А вот потом…
— Марфа, слушай меня очень внимательно, — сказала я девушке, и та посмотрела на меня, сложив руки на переднике платья. — Сейчас ты отнесёшь записку пани Козловской, модистке с Язовенной улицы, а потом пойдёшь к церкви и найдёшь там нищенку по имени Пульхерия.
— Пульхерия, — послушно повторила Марфа.
— Именно. Она выглядит сгорбленной старушкой, но не так уж и стара. Ты проведёшь её через чёрный ход в мою комнату.
— А ежели она не пойдёт, барыня?
— Скажи ей, что давешняя Татьяна с язвами на лице предлагает ей высокооплачиваемую работу.
Марфа удивилась, но не сказала ни слова. Только показала книксеном, что поняла и выполнит любое моё указание. А я села писать