— На миг мне показалось, что эта бедная женщина похожа на… Нет-нет, этого не может быть! — а потом неуверенно спросила: — Таня?
— Да, Лизонька, это я.
Покаялась будто, сгорая от стыда за свой вид и за то, что притащилась в поместье, не подумав.
— О Богиня, — прошептала княжна и принялась обмахиваться ладонью. — Фёдор Данилович, у вас есть успокоительный камень? Мне что-то дурно…
— Лиза, не беспокойся, я тотчас же уйду.
Встала, решительно взялась за свои тряпки, чтобы прикрыть голову и лицо, но моя подруга порывисто обняла меня, не обращая внимания на грязную одежду, прижала к себе с силой, которую я и не подозревала у хрупкой девушки:
— Таня, Танюша! Богиня, куда ты собралась⁈
— Ну… А вдруг меня тут найдут…
— Никто тебя не найдёт! Никто! Я тебя спрячу, дорогая ты моя!
Она плакала и смеялась одновременно, тиская меня, потом отстранила и строго сказала:
— Тебе нужно вымыться и переодеться. Пойдём.
— Елизавета Кирилловна, я понимаю, что сюрприз удался, — мягко сказал доктор. — Не обращайте на меня внимания, я ничего не видел и никого не встречал в вашем поместье.
— Простите меня, Фёдор Данилович, — всплеснула руками княжна. — Я буду безгранично благодарна вам, если вы промолчите о присутствии Татьяны Ивановны. Но мы обязательно поговорим об этом! Я всё вам объясню, обещаю.
Он склонил голову, соглашаясь, и Лиза потянула меня к выходу, приговаривая:
— Богиня, мы так волновались за тебя, Танюша, так волновались!
— Я думала, все про меня забыли, — пробормотала я. Лиза даже остановилась, с возмущением посмотрела мне в глаза:
— Да как ты могла такое подумать? Девочки в салоне все очень грустят, а Иван Арсеньевич уже составил прошение на имя полицмейстера, чтобы тебя освободили под залог! Но ты пропала из участка, и мы беспокоились, что с тобой случилось что-то ужасное!
— Не случилось, — рассмеялась я при виде такого праведного гнева. — Мне помогли бежать, но я не скажу, кто. Не надо тебе это знать.
— Ох, Танюша… Сейчас я велю Груше приготовить тебе ванну с мелиссой и шалфеем, потом мы позавтракаем, и ты расскажешь мне всё-всё!
— Лиза… — я помялась, но таки решилась задать вопрос, который мучил меня: — Ты тоже веришь, что я убила графа?
— Опять ты хочешь меня обидеть, — огорчилась княжна. — Конечно же нет! Ты неспособна на хладнокровное убийство.
— А на убийство в состоянии аффекта, значит, способна? — фыркнула я с облегчением. Лиза покачала головой с серьёзным видом:
— Я думаю, что каждый из нас способен на страшные вещи, если от них зависит наша жизнь или честь.
Моя дорогая трепетная подруга вдруг показалась мне кладезем мудрости. Она как будто изменилась за те несколько дней, что мы не виделись. Превратилась из наивной тургеневской барышни в женщину. Но главное — она осталась моей подругой несмотря на всё.
Я семенила позади Лизы, молясь, чтобы в доме никто не узнал меня в грязной крестьянке с перепачканным сажей лицом. Нельзя недооценивать слуг! Они обычно видят то, чего занятым барыням незаметно. Вот и сейчас встреченная нами Груша — как всегда безупречно одетая и гладко причёсанная горничная — удивлённо окинула меня таким пристальным взглядом, что захотелось провалиться сквозь пол в какой-нибудь подвал. Но Лиза не дала ей времени на подумать и строго велела:
— Груша, пожалуйста, приготовь ванну и принеси туда свежее бельё. Потом подашь завтрак в моей комнате.
Горничная наморщила лоб и возразила:
— Ванну в такое время, ваша светлость?
— Я что же — неясно выразилась?
Тон подруги стал таким высокомерным, что мне даже стало на секунду неприятно. Видимо, для Груши этот тон тоже был в новинку, потому что она подняла брови, зависла на секунду, но потом привычка к исполнению приказаний взяла верх. Горничная присела в книксене и уточнила:
— Мне предупредить Наталью Юрьевну, что у нас гости?
— Я сама скажу маменьке, — отрезала Лиза и кивнула мне с ласковой улыбкой: — Пойдём, милая, побеседуем о Богине и о нашей любви к ней.
Набожность княжны не выглядела чем-то необычным, потому что Груша как будто даже просветлела и выдохнула с облегчением. Снова присела, дав понять, что поняла указание, и степенным шагом ушла его исполнять. А Лиза заговорщицки усмехнулась:
— Теперь нам никто не помешает. Ну, пойдём же, расскажешь мне, что произошло в полицейском участке.
Мы поднялись на второй этаж. Я ещё ни разу не была в комнате Лизы, поэтому разглядывала её с особым интересом. На удивление скромно обставленная, комната была очень светлой и тёплой. В камине ещё тлели угли, кровать была тщательно заправлена, а в воздухе витал аромат лаванды, которой любила душиться княжна.
Она затворила за нами дверь и обернулась ко мне, схватила за руки:
— Танюша, дорогая моя! Рассказывай же мне всё! Я ужасно волновалась, но это я уже тебе говорила… Где же ты была эти дни?
— Меня приютил один бандит, — рассмеялась я. — Прекрасный человек, красивый мужчина, но очень жаль, что преступник.
— Ты так быстро забыла о Платоне Андреевиче, — тихо ответила мне Лиза, отворачиваясь. — После его смерти прошло всего две недели.
— Ошибаешься, Лиза.
Во мне словно нечто замёрзло при её словах. Как я могу забыть моего мужа? Мою единственную настоящую любовь… О нет, я ничего не забыла. Ни нашу первую и последнюю ночь, ни его глаза, ни его чувства. Но он погиб, а я живу. Мне придётся жить не с Платоном, а с воспоминаниями о нём.
— Прости меня, дорогая.
Княжна тут же смягчилась, протянула мне булочку. На лице её играла виноватая улыбка. Моя милая подруга, если бы ты знала…
— Полно, душа моя, не будем ссориться, — ответила я, невежливо чавкнув вкусной свежей сдобой. — Я должна найти убийцу Черемсинова, чтобы с меня сняли все обвинения. Но я пока не знаю, с чего начать.
Лиза села на кровать, безжалостно смяв покрывало. Красиво изогнутые брови сдвинулись над переносицей. Княжна медленно сказала:
— В детективном романе, который я читала на прошлой неделе, сыщик-француз говорил, что у преступника всегда есть мотив. А если мотива нет, то человек невиновен.
— У меня был мотив, но я невиновна. Нужны мотив, возможность и цель.
— Ты тоже читала этот роман⁈ Не правда ли, очень шарман?
Не отвлекаясь на восторги, я продолжила:
— Сначала я думала, что нужно сосредоточиться на моих врагах. Для этого переоделась в крестьянку — так проще влиться в среду бывших посетителей заведения. Но чем дальше я думаю над убийством, тем больше мне кажется, что искать убийцу надо ещё и