Закинув ногу на ногу, он перевел взгляд на меня. Теперь объектом оценки стала я сама: простое муслиновое платье, гладкая прическа, дешевая камея на груди.
— Вы не можете здесь оставаться, леди Сандерс, — произнёс он ровно, без предисловий.
Я села напротив, на жесткий диван, чувствуя себя школьницей, которую отчитывает строгий директор.
— Это не выбор, милорд, это необходимость, — парировала я, глядя ему в глаза. — Вы забываете моё положение. Я беглая жена. По закону я пустое место. У меня нет прав ни на имущество, ни на деньги, ни даже на собственное имя. Любой пенни в этом доме Колин может объявить украденным у него, и суд будет на его стороне.
Бентли слушал молча, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.
— Я могу ссудить вам сумму на аренду приличного дома, — предложил он ровно, словно обсуждал покупку лошади. — В Сент-Джеймсе или Мэйфэре. Вы вернёте долг, когда выиграете дело.
Я качнула головой, не раздумывая ни секунды.
— Рано или поздно люди узнают, кто мой благодетель, и пойдут слухи. Беглая жена виконта Сандерса, живущая на средства графа Бентли. Как быстро меня назовут вашей любовницей? Неделя? Две? Эти слухи нам сейчас не нужны, милорд. Они уничтожат мою репутацию быстрее, чем объявления Колина в газетах.
Бентли замолчал, внимательно разглядывая меня, затем коротко кивнул.
— Разумно. Вы видите поле боя целиком, а не только фигуры перед носом.
В этот момент вошла Мэри. Она поставила поднос на стол, звякнув фарфором, расставила чашки и молча вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Я разлила чай. Бентли принял чашку, но даже не поднес к губам — держал её на весу, продолжая изучать меня поверх поднимающегося пара. Я же сделала глоток — горячая, крепкая заварка обожгла горло, возвращая силы.
— Зачем вы приехали, милорд? — спросила я, опуская чашку.
Граф вернул свой чай на блюдце нетронутым. Затем полез во внутренний карман сюртука и небрежно бросил на столик между нами увесистую пачку конвертов, перевязанную голубой лентой. Узел не выдержал удара, лента ослабла, и письма веером рассыпались по полированной столешнице.
Их было много. Десять, двенадцать, может, больше. Плотная бумага: кремовая, белая, голубоватая. Сургучные печати в основном алые, темно-бордовые, одна цвета старого вина. В спертом воздухе гостиной тотчас поплыл едва уловимый, чужеродный здесь аромат дорогих духов и сургуча.
— Что это?
— Приглашения, — отозвался он равнодушно, откидываясь в кресле. — Поскольку никто не знает, где вы живете, хозяйка вечера указала мой адрес для всей вашей корреспонденции.
Я взяла один конверт. Тяжелый, почти картонный, с гербовой печатью, которую я не узнала. Отложила, взяла другой.
— Так много?
— Вы их заинтриговали, — в голосе Бентли проскользнула ирония. — Женщина, рассуждающая о температурах сушки и прусской химии — редкий зверь в наших гостиных. Вы для них экзотика, леди Сандерс. Диковинка, которую хочется рассмотреть поближе.
Он выдержал паузу, и взгляд его стал жестче.
— Пока что.
— А потом? — С усмешкой спросила я, уже зная ответ.
— А потом либо вы докажете, что чего-то стоите, либо вас забудут на следующий же день. Лондон жесток к тем, кто не оправдывает ожиданий.
Слова были жестокими, но честными. Я молча кивнула, принимая правила игры.
— Вы их просмотрели?
— Разумеется, — ответил он с таким спокойствием, словно это входило в его прямые обязанности. — И отложил те, на которые вам стоит ответить в первую очередь.
Он наклонился вперёд, перебрал конверты длинными пальцами и выбрал три. Положил их передо мной отдельной стопкой.
— Леди Уэстморленд. Графиня Лидсфорд. И леди Уилск… она кстати недавно получила в наследство небольшой дом на Кинг-стрит, близ Сент-Джеймс-сквер. От покойной тётушки, скончавшейся минувшей зимой. Насколько мне известно, планирует его продать, но слуг ещё не распустила.
Он ненадолго замолчал, позволяя мне осмыслить сказанное.
— Леди Уилск обожает драму. Она коллекционирует чужие несчастья так же страстно, как другие фарфоровых кукол. И, к слову, она главная сплетница Лондона. Если вы правильно подадите ей свою историю: гонимая жена, жестокий муж, необходимость скрываться в… — он брезгливо обвел перчаткой мою гостиную, — … в этих трущобах Блумсбери, она растрогается до слёз. И предложит вам временно занять дом тётушки. Из чистого сострадания, разумеется.
Я смотрела на него, медленно осознавая изящество этой схемы.
— А заодно разнесёт по всему Лондону историю о том, какая я несчастная жертва обстоятельств.
— Именно, — подтвердил он с холодной усмешкой. — Вы получите приличный адрес на Кинг-стрит, меблированный дом, штат слуг и при этом ваша репутация не только не пострадает, но и укрепится. Вы станете объектом сочувствия, а ваш супруг станет объектом презрения.
Я откинулась на спинку дивана, обдумывая план. Он был хорош, даже гениален. Он решал сразу несколько проблем: давал мне приличное жильё, укреплял мою позицию в обществе и одновременно подрывал репутацию Колина.
— Я последую вашему совету, милорд, — произнесла я спокойно.
Бентли кивнул, словно этого и ожидал. И снова полез в карман, достал ещё несколько сложенных листов, протянул мне через столик.
— Ещё кое-что.
Я взяла письма, развернула первое. Почерк был неровным, чернила местами смазаны, словно писавший торопился.
«Милорд! Адмирал требует от меня результатов в кратчайшие сроки. Прошу вас связать меня с леди Сандерс немедленно. С глубоким уважением, главный интендант Адмиралтейства, сэр Уильям Бейтс».
Я перечитала письмо дважды, потом подняла глаза на Бентли.
— Адмирал всё же заинтересовался?
— Заинтересовался — слабо сказано, — отозвался Бентли, и в голосе его прозвучала холодная удовлетворённость. — Он потребовал от интенданта предоставить решение проблемы снабжения немедленно. Если сэр Бейтс не предоставит результат, он лишится своей должности. А главный интендант Адмиралтейства, леди Сандерс, это не просто титул. Это влияние, связи, доступ к казне. Потерять такую должность — значит потерять всё.
Он наклонился ближе, и серые глаза его стали острыми, как лезвие ножа.
— От вашей помощи буквально зависит его карьера. Он отчаянно нуждается в вас, а отчаянные люди, как известно, готовы на всё.
Он выдержал паузу, позволяя словам осесть.
— Война — прибыльное дело, леди Сандерс. Контракты с Адмиралтейством приносят состояния. Те, кто снабжает флот, богатеют за несколько лет. Интендант это знает, он готов платить. Много платить, лишь бы спасти свою шкуру.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри разгорается азарт, смешанный