— Если он будет так же нудеть в полёте, я выкину его в пространство, — предупредила Йолана.
После чего я напомнил ей, что в этой миссии она совсем не командир, и не ей решать, какую из двух заноз в заднице я вытащу.
— Размечтался, — невозмутимо ответила на это синт-пилот. И ушла, не оборачиваясь.
— Ты отказался от лишних свидетелей, чтобы разобраться с Майло? — у Галэки мозги работали как надо.
Я кивнул. Майло прибывал на станцию на следующий день, небольшая группа из четырёх штурмовиков и одного истребителя, значит, нам надо было вылететь примерно за пять-шесть часов до того, как он окажется в ближней зоне. На расстоянии в несколько десятков миллионов километров летательные аппараты мы отследим, останется только уйти с траектории, и пристроиться им в хвост — резко изменить направление цель не сможет, компенсаторы инерции не работают, ускориться и уйти — тоже, и им придётся либо рискнуть, либо подставиться под удар. Не сомневаюсь, что за передвижением синта следили его соратники, но таиться я не собирался, месть должна быть публичной и неотвратимой.
Так и вышло. Мы стартовали с дальнего дока, средний разрушитель был размерами раза в два больше малого, и дырка у этого бублика-тороида была как раз под размер малого, оставалось только чуть сдвинуть сеть, формирующую щиты, и младший братец прилепился к среднему. Заполучить ещё большой, и у меня будет настоящая детская игрушка. Вообще разрушители мятежников мне нравились куда больше, чем те, что строились на верфях империи — мрачные пирамиды очень напоминали такие же по форме ретрансляторы чужих.
— Лучшие разрушители строит Федерация, — не согласилась со мной Йолана, — в виде эллипсоидов. Можно перенаправлять импульс движения по любой кривой, при движении на суб-предельных скоростях строится идеальный щит, отклонение частиц практически полное, к тому же такой разрушитель сложно уничтожить, он может сплющиваться или наоборот, принимать форму шара.
— Имперские пирамиды — лучше всех, — Зан оставался патриотом, несмотря на карьерный крах, — не просто так их покупают конфедераты.
— Потому что им старую технику отдают за бесценок, да ещё остаётся риск скрытых протоколов, — парировала синт-пилот. — Что, думал, это секрет вашей Службы порядка? У клонов давно разработаны средства противодействия, их искусственный хозяин следит, чтобы у его подопечных мягкотелых было всё самое надёжное.
Полковник Галэки только усмехнулся. Было видно, что он что-то знает, но рассказывать не собирается, и это ещё сильнее раззадорило Йолану. Их спор чуть до драки не дошёл, а мне пришлось брать управление двумя тороидами на себя.
За миллион километров от начинающей тормозить группы Майло, я изменил вектор движения, и расстыковал разрушители, перебравшись в малый. Со стороны выглядело так, словно от большого корабля отделилась спасательная капсула, и пошла синту наперерез. Средний разрушитель продолжал двигаться по параболе, забирая всё круче, словно собираясь вернуться. Все входящие сигналы мы блокировали.
Синты спохватились не сразу, штурмовики, идущие плотной группой в тысяче километров друг от друга, разошлись в стороны, стараясь перекрыть как можно больший объём, а истребитель, немного снизивший скорость, снова начал ускоряться. До станции им оставалось лететь пятнадцать миллионов километров — около двух часов, сигнал о нападении они подали сразу же, как только нас засекли, и Ньялу выслала эскадру поддержки из тридцати истребителей. Одновременно она связалась с нами, но передатчик, куда приходили её запросы, двигался отдельно от нас, уходя в сторону нейтрализатора. Мы неплохо подготовились, наши образы, записанные в модуле связи зонда, Ньялу на время успокоили.
Стоило мне двинуться навстречу истребителю, как один из штурмовиков ускорился, пытаясь встать между нами, а остальные три развернулись, тормозя двигателями, и загораживая путь среднему разрушителю, наконец вставшему точно на курс Майло. Будь у синта компенсатор энергии, он мог бы спастись, но истребитель нёсся точно на меня.
Стрелять торпедами было бесполезно, на таких скоростях цель легко уходила, пропуская их, стоило снарядам превысить скорость, и тут бы появились эллипсоиды чужих, а к этому мы ещё не было готовы. Так что я поступил так же, как республиканцы над планетой — выпустил впереди себя рой крохотных мин, и сам начал замедляться. Расстояние между минами составляло двадцать метров, пилоту истребителя надо было быть волшебником, чтобы пролететь между нитями.
Расстояние между мной и Майло было не больше десяти тысяч, когда сеть практически достигла истребителя. И тут он пропал. Точнее говоря, резко изменил вектор, уходя в сторону. Я своим глазам и данным блока слежения не поверил, такое можно было сотворить только с компенсаторами инерции, значит…
Что это значит, раздумывать было некогда, истребитель уже праздновал победу, несмотря на то, что один из штурмовиков угодил в ловушку и теперь просто летел по инерции, с повреждённым корпусом. Кинетические матрицы — отличная вещь, мощная и современная, но у вихревых было очень важное преимущество, отдельно они создавали пузырь практически моментально. Время для меня замедлилось, я прямо-таки чувствовал, что помогаю навести матрицы на цель. И когда внутри истребителя вспух крохотный, метр в диаметре, шар вакуума, подумал, что такого быть не может.
Человеческий глаз появление и исчезновение пузыря с меняющимися физическими свойствами уловить бы не смог, я видел смоделированную ситуацию, где именно внутри кварки качнулись, и перешли из одного энергетического состояния в другое, понятно не было, но через секунду истребитель вспух плазменной вспышкой.
Штурмовики тут же начали торможение и разворот, переходя на параллельный мне курс, на них компенсаторы не работали так же, как и на моих кораблях, оставалось проверить, не прячется ли Майло на аппарате сопровождения. По заверениям экипажей, Майло находился в истребителе. Оставалось только поверить им на слово, особенно тем, к кому подавитель применил тактику быстрого допроса.
Вот тут он и нашёлся, наш с Йоланой знакомый прятался в одной из полостей возле реактора, на что синт надеялся, непонятно, то ли на то, что спасательная группа успеет, то ли на то, что мы не будем обыскивать штурмовики, думая, что он погиб.
Майло, когда мы его вытащили, был совершенно невозмутим, и не пытался сопротивляться. А я слегка растерялся, когда враг был далеко, выследить его и прикончить казалось отличной идеей, но сейчас он стоял перед нами, уверенный в собственной правоте.
— Ты поступил бы точно так