— Да, Егор Захарович, я всё уже понял, — сообщил я, когда мы закатывали пациента в операционную.
— Я не собираюсь играть с тобой в угадайку. Можешь сразу сказать, — резко выдавил пожилой лекарь. — Это похоже на аппендицит, но боли начались недавно, что очень странно.
Безболевой аппендицит. Редкий случай, и очень коварный. Пациент ходил с ним, а буквально час назад воспаление достигло пика, и вот тогда начались боли, поэтому бедолага и решил обратиться в клинику. В поездке больной ещё сильней раздраконил воспалённый аппендикс, а окончательно тот рванул уже в приёмной.
Всё это я вкратце объяснил Захарычу, который очумело посмотрел на меня, но решил не задавать пока лишних вопросов.
Жевунова перегрузили на операционный стол. На подкатном столике инструменты, большая лампа над нами на штативе.
— Свет, — обратился я к ассистентке, и она тут же опустила лампу-прожектор чуть ниже. — Убери рассеивание, сфокусируй.
Настя всё делала незамедлительно.
— Теперь скальпель, — вытянул я руку, затем взглянул на ассистентку. — Промыватель есть? У него развивается перитонит, нужна промывка.
— Анастасия! Что замерла⁈ — зарычал на девушку Захарыч. — В шкафу! Рядом!
— Точно! Я же его туда недавно поставила! Раствор есть готовый, из фурацилина и активного урра! — кинулась Настя к шкафу.
А я чуть глаза не закатил. Опять этот активный урр. Хотя из памяти Алексея я вытащил, что лекарский активный урр немного другого состава. Он более концентрированный, и отличается от обычного в процентном соотношении активных веществ к основной массе раствора.
— Двадцать пять процентов беру, — выдохнула Настя, собирая промыватель. По сути, большая пипетка с двумя носами, два шланга, отходящих от неё, напорный и обратный, на полу что-то вроде компрессора в виде пузатой таблетки.
— Постой. Там же от фибрина ещё чистить? — округлила на меня глаза ассистентка.
— Да, придётся, — кивнул я, уже натянув перчатки и удобней перехватывая скальпель.
Фибрин. Он точно там будет. В прошлой жизни мы проходили это на лекциях. По сути, фибрин — это ответ иммунной системы на воспаление. Нерастворимый белок, который препятствует распространению заразы по организму.
Я параллельно мониторил щупом картину. Фибрин уже образовался в виде белого налёта на брюшине. И его, разумеется, надо тоже удалять, ведь этот белок уже содержит патогенную микрофлору. После зашивания раны воспалительный процесс вспыхнет с новой силой, и потом не факт, что пациента можно будет спасти.
— Тогда тридцать процентов надо, — охнула ассистентка, кинувшись к полке и смешивая в большой цилиндрической кассете раствор фурацилина и поблёскивающего активного урра.
— Анастасия, ты меня разочаровываешь, — забухтел в стороне Захарыч. — У него перитонит. Разумеется, большая вероятность отложения фибрина! Чем ты думаешь?
— Я растерялась, Егор Захарович, — выдавила помощница.
— Это тебе не поцелуйчики на свидании, — зарычал Захарыч. — Здесь мы жизни спасаем!
— Поняла, — охнула Настя, вставив кассету в промыватель и включив компрессор. Затем она закрепила на штативе у стола пипетку с двумя носами, приготовилась подавать салфетки и кивнула мне.
Надо сказать, ассистентка всё сделала быстро, лишь по раствору не сообразила сразу, но ведь поправила сама себя. Поэтому Захарыч просто бухтит и придирается.
Да к тому же вновь память Алексея подкинула мне информацию по этому агрегату, который тарахтел на полу и посвистывал пипеткой. Мало того, что промоет брюшину и вытянет всё без остатка, так ещё и роль электроотсоса выполнит в самом начале — уберёт всю гадость из брюшной полости за секунды.
Вновь передо мной выскочили страницы из моей книги. Я пробежал глазами основные действия. Всё понятно. Теперь главное сделать красиво и чётко.
Пациент всхлипнул, затем попытался подняться. Баю-бай! Засыпай! Я отправил ему солидную дозу «Веселящего анестетика» эдак часа на три-четыре.
— А вот и ножичек, — расплылся в улыбке предприниматель Жевунов, не собираясь отправляться в анабиоз. — Буду резать, буду бить, всё равно тебе водить! Хо-хо!
— Алексей! Прекращай этот цирк! — рявкнул Захарыч.
— Спокойного сна, — бросил я Жевунову, и вслед швырнул ещё один импульс анестетика. Крепкий оказался дядька, но я это исправил.
Голова пациента упала на стол, он мерно засопел с улыбкой на лице, и даже слегка высунул язык.
— Делаю надрез, — сухо сообщил я и недрогнувшей рукой провёл скальпелем в нужном месте.
Кровь потекла из образовавшейся раны. Я развернул края, закрепил. При помощи диагностического щупа определил несколько крупных сосудов, сжал их с двух сторон зажимами.
Настя вовремя подавала нужные инструменты, так что все эти манипуляции заняли у меня всего-то не более двадцати секунд. Вытянул через пипетку избыток дряни и скопившуюся кровь. Аппендикс выглядел как лопнувший пятисантиметровый воздушный шарик, только его ещё знатно вывернуло наизнанку.
— Итак, диагноз. Безболевой аппендицит, перешедший в перитонит. Вторичный, вследствие разрыва аппендицита, — быстро забормотал я. Захарыч вовремя включил запись на своём смартфоне, фиксируя каждое слово. — По распространению — диффузный. Внутри обнаружены следы гноя и фибрина. Начинаю следующий этап — удаление остатков червеобразного отростка.
Я неоднократно делал это на тренажёрах, ну а сейчас руки просто повторяли движения, отточенные в прошлой жизни. К тому же я параллельно сверялся с инструкцией.
После того как я зашил крупные сосуды, дал команду Насте, и она приложила пипетку к ране, очищая её от токсичных скоплений и крови.
— Промываем, — продолжал я, услышав, как агрегат загудел сильнее. Струя подавалась в рану из первого отверстия, затем вся скопившаяся жидкость уходила через второе.
Очередной этап был позади, и после обработки чудо-салфетками я вновь сосредоточился на данных диагностического щупа.
Передо мной возникло внутреннее пространство раны с подсвеченными складками брюшины, где скопился фибрин вместе с патогенной микрофлорой. Он был подсвечен контрастным белым пульсирующим цветом.
Обычно в этом случае необходимо дренирование. Воспалительный экссудат, то есть та самая токсическая микрофлора, которую я сейчас и наблюдал, всасывается в кровь и становится причиной послеоперационных осложнений, поэтому и ставят дренажи, контролируют в течение длительного времени состояние пациентов.
То же самое твердил на фоне и Захарыч, бубня как заведённый. Только он упоминал некие энерго-трубки, что в целом почти то же самое.
Нафиг это. У меня есть «Нейтрализатор». Я выпустил пару десятков нитей, сплетая несколько небольших сетей. Работа ювелирная, отчего у меня пот заструился по лицу. Настя тут же принялась убирать его, стараясь не отвлекать меня от процесса.
Несколько сетей я закинул на те очаги, которые подсветил щуп. На глазах белые пятна начали таять.
На финальном этапе я оплёл пациента в кокон, убирая остатки токсинов, которые успели впитаться в кровь, и через несколько секунд расплёл «Нейтрализатор», оставляя лишь пару магических нитей.
После снятия зажимов я приготовился к последнему