— Или в тот день, когда у тебя резинка лопнула и волосы по плечам рассыпались? — припоминая, нахмурилась Майя.
— Точно! — Я благодарно улыбнулась девочке и снова посмотрела на плотника. — Вы тогда воспользовались мазью, очень нахваливали её, мол, снимает боль и быстро заживляет. У вас она не с собой, случаем?
— Конечно-конечно, — тут же засуетился он, спрыгивая с задника и раскрывая свой саквояж. — Вот она!
— Не нужно, — едва не вырвался мальчуган. — Пустите!
Но я удержала его и ласково попросила:
— Прими это в качестве извинения. Не знаю, что случилось с Хмуром. Раньше он никогда не нападал на людей. Ещё я угощу тебя блинами. Самыми вкусными, с вареньем! Приходи как-нибудь в «Ум отъешь». То есть приходи, как блинная снова откроется. А пока идёт расследование…
— Не надо расследование! — вдруг раздался звонкий детский крик, и из толпы выскочила перепачканная в грязи девочка лет семи. Всклоченные волосы, казалось, никогда не расчёсывали, а платье, которое было ребёнку явно не по размеру, сползло с худенького плечика. — Мы больше не будем трогать вашего котика, добрая госпожа! Отпустите, пожалуйста, моего бедного братика!
— Хм, — помрачнел Бергж. — Так этот парень пытался украсть питомца госпожи Дуняши?
Мальчик перестал вырываться и низко опустил голову.
— Ты не слышал, что хмуров невозможно приручить? — строго спросил плотник. — То, что один из них живёт в городе, исключение из правила.
— Вор, — прокатилось по толпе. — Жалкий воришка!
Парень вытер рукой нос и, не поднимая головы, пробубнил:
— Я никогда не видел таких животных. Красивый и не боится людей… Подумал, что за него дадут хорошие деньги и мы с Катти сможем купить еды.
Я глянула на плачущую девочку и уточнила:
— Где ваши родители?
— Их нет, госпожа.
Мне стало очень жалко детей. Мир другой, но и здесь живут сироты, до которых никому нет дела. Хуже того, из толпы доносились призывы наказать воришек и даже поколотить их. Я ни на секунду не отпускала руку мальчика, чтобы не допустить этого. Но людей было уже не остановить, шум нарастал.
— Позовите Клуда! Пусть их арестуют!
Паренёк вздрогнул, плечики его опустились, а девочка принялась плакать ещё громче.
— Не надо, добрая госпожа…
Она захлебнулась рыданиями, я громко заявила:
— Я их сама накажу, не сомневайтесь. Со всей строгостью! Пойдёте со мной и отработаете свою провинность. Ясно?
Дети обречённо кивнули. Поняв, что представление окончено, народ начал расходиться по своим делам, а я присела и заглянула мальчику в лицо.
— Не бойтесь, я вас не обижу, но если попытаетесь сбежать, сообщу господину Клуду.
— Я понял, госпожа, — тихо ответил мальчик.
— Как тебя зовут?
— Рай, — удивил он.
Всех детей мы поместили к бедняге кучеру, Хмура девочки забрали с собой, из-за чего мужчина занервничал ещё сильнее. Господин Бергж разместился позади кареты со слугой, а я оседлала лошадь.
Наша процессия вызывала много внимания не только поэтому. Из окошек кареты торчали доски, и это пробуждало в обывателях ещё больший интерес. Неудивительно, что к дому, который сдал мне господин Гоц, мы подъехали, сопровождаемые небольшой свитой из любопытствующих.
Как и ожидалось, в блинную нас не пустили, но я не расстроилась. Разгрузив покупки на небольшом пустыре перед домом, раздала команды. Если Бергж и удивился своему заданию, то виду не подал, и вскоре плотник соорудил из досок беседку и небольшой стол.
Дети разложили по земле покрывала и расставили тарелки, Рунни разжёг костёр, а малышка Катти старательно размешивала в небольшом котелке густое тесто. Дело нашлось даже для Рая. Под руководством Хмура, с которым они, кажется, примирились по дороге сюда, паренёк проник в дом и, никем не замеченный, вынес самое главное — мою любимую чугунную сковородку!
— Господа! — обратилась я к горожанам, которые с интересом наблюдали за всеми приготовлениями. — В блинной «Ум отъешь» открыта летняя веранда!
Так мне удалось сохранить клиентов.
Конечно, пришлось постараться! Я и мои помощники работали, не покладая рук. Даже Алка к нам присоединилась, ведь не стоило забывать о ежедневных заказах. Кстати, тут как нельзя пригодилась помощь слуги умэ. Вряд ли до этого дня кто-то мог похвастаться, что обед ему доставили в карете!
Воришки выглядели довольными и сытыми. Кажется, они быстро подружились с Беллой и Майей, и это навело меня на мысли, которые хотелось обсудить с умэ. Что я собиралась сделать после того, как разойдутся клиенты. А их было немало! Блинами обедали даже следователи, которые проводили обыск в моём доме, и, кажется, мне удалось заручиться их уважением и поддержкой.
— Землю буду рыть, но найду того, кто вас опорочил! — громогласно поклялся Жарк Клуд.
Летнюю веранду удалось закрыть только после заката, когда нас покинул последний довольный посетитель. Алка, обняв меня, ушла домой. Бергж тоже откланялся. Дети, отчаянно зевая и устало обсуждая прошедший день, забрались в карету, и тут меня позвали:
— Госпожа Дуняша.
Я обернулась. Ко мне подошёл невысокий мужчина с неприметной внешностью и колким взглядом. Клуд ещё днём представил следователя по моему делу. Этот человек пользовался уважением умэ и обладал недюжинными магическими способностями. Я кивнула:
— Слушаю вас, элей Аккерет.
— Мы кое-что обнаружили, — негромко сообщил он. — Это против правил, но… Думаю, вам стоит взглянуть.
Глава 5
Дом, в котором мы с девочками проживали уже довольно долгое время, сейчас казался незнакомым и опасным. Возможно, это ощущение возникло из-за магического освещения. Небольшие артефакты, похожие на шайбы с впаянным алым камнем, отбрасывали на стены красноватые тени, подрагивающие от малейшего сквозняка.
Я обняла себя, будто замёрзла, и невольно замедлила шаг. Элей заметил мою реакцию и поспешил успокоить:
— Мы не нашли ничего опасного, госпожа, не волнуйтесь. Только нечто странное, о чём я тут же сообщил умэ.
Я остановилась и удивлённо уточнила:
— Так это градоначальник приказал показать мне находку?
Аккерет обернулся и, указав на тёмный провал хода, ведущего в подвал, признался:
— Я сам предложил это, и господин Соксхлет согласился. Прошу!
Чтобы я не оступилась, он поднял с пола одну из «таблеток» и вручил мне. Небольшой артефакт оказался довольно тяжёлым, будто был сделан из свинца, пришлось держать его двумя руками. Сосредоточившись на том, чтобы не уронить штуковину и не отдавить себе ногу, я отвлеклась от мучительного предчувствия.
В подвале было довольно многолюдно, подчинённые Аккерета работали, несмотря на то что уже приближалась ночь. Один из мужчин стоял на коленях около старого котелка, который служил нам кассой, и очень медленно водил кисточкой по чугунному боку. Иногда он обмакивал инструмент в тёмную бутылочку, увлажняя ворс.
«Какое-то зелье? — догадалась я. —