— В этом этапе каждому из вас раздадут текст, — выступала перед нами помощница режиссёра, про которую я до сих пор не знал, как её зовут, — У вас будет буквально пять минут, чтобы ознакомиться с ним, и решить, какой образ вы создадите персонажу, которого вам предстоит отыгрывать. Выступать вам предстоит в паре с кем-то из ваших товарищей. При этом, вам придётся внимательно следить за его игрой, чтобы когда прозвучит команда — Меняйтесь! — поменяться с ним ролью, и постараться максимально достоверно изобразить вашего коллегу. Точнее, того персонажа, которого он отыгрывал. Меняться вам предстоит несколько раз, будьте внимательнее. А сейчас у нас предстоит самое интересное — определение пар.
— Вот бы нас поставили вместе… — прошептала мне Мидори, но судьба в лице режиссёра к её мнению не прислушалась. Её поставили в пару с Кимурой, мне же достался в напарники тот волосатый тип, которого, к моему удивлению, не выгнали после первого этапа.
Интерлюдия
Антигуа и Барбуда, Сент-Джонс, Королевская тюрьма Антигуа и Барбуды, кабинет начальника тюрьмы.
— Проходите, господин Кушито, присаживайтесь, — обманчиво доброжелательным голосом предложил начальник тюрьмы, показав гостю на деревянный стул, — Чай, кофе, сигарету? Не стесняйтесь, пользуйтесь, пока есть возможность.
— Благодарю, от кофе я бы не отказался, — произнёс пересохшими губами Кента, осторожно присаживаясь на стул.
— Понимаю, — благожелательно кивнул ему начальник, — После двух дней в карцере без воды и еды вам, конечно, хочется пить. Я распоряжусь, — он кивнул стоявшему у входа солдату, и тот тут же скрылся за дверью.
— Но вы сами виноваты. Зачем вы покалечили двух заключённых? Вы же понимаете, что этим лишь увеличили свой срок? — с интересом разглядывал начальник гостя.
— Когда вопрос стоит жить тебе или умереть, о таких вещах обычно не думаешь, — криво усмехнулся Кенто, — К тому же, с тем сроком, что мне дали, эти пять-десять лет, которые мне добавят, не имеют никакого значения…
Дверь кабинета бесшумной открылась, и вернулся солдат с двумя чашками кофе, поставив одну из ни перед заключённым. Кента осторожно глотнул обжигающе-горячего кофе, и блаженно зажмурился.
— Но вы же знаете, что в любой момент можете выйти отсюда, — вкрадчиво произнёс начальник, даже не прикоснувшись к своей чашке, — Скажите мне, где находится то, что вам передал посредник, и в тот же день я выпущу вас отсюда, как только проверю, что вы меня не обманываете. Зачем вам терпеть все эти лишения ради того, что даже не ваше и вашим никогда не будет? Ради сомнительной верности корпорации? Корпорации, которой нет никакого дела до вашей судьбы? А у вас ведь на свободе остался несовершеннолетний сын. Вы подумали, что с ним станет? Кто о нём позаботится?
— Мой сын уже достаточно взрослый человек, чтобы самостоятельно о себе позаботиться, — усмехнулся Кенто, — Уж за него точно переживать не стоит. И я в очередной раз вам повторяю, мне нечего вам отдать. Посредник мне ничего не передавал.
— Продолжаете упрямиться, значит, — поскучнел начальник, — Очень зря, я вам скажу. Впрочем, у вас ещё будет время изменить своё решение. Очень много времени… Но смотрите, не опоздайте… Если этот предмет найдут без вашего участия, то вы отсюда никогда не выйдете!
Глава 9
— Она всё равно будет моей! Пусть через год, два, десять, не важно! Я всегда буду где-то рядом, и рано или поздно ты совершишь ошибку, и тогда… Тогда я, займу твоё место в сердце Аоми-тян, а тебя она вычеркнет из своей жизни и навсегда забудет, — сбавил истеричный тон до тихого шёпота длинноволосый, с ненавистью глядя на меня.
— Если только в твоих мечтах, — ухмыльнулся я, — Жалкий неудачник… Ты можешь попытаться обмануть меня или Аоми, но себя тебе не обмануть. И в глубине души ты и сам уже знаешь, что никогда Аоми-тян с тобой не будет. У тебя был шанс завоевать её сердце, но ты сам его упустил… И сейчас ничего, кроме жалости, ты у неё вызвать уже не сможешь…
— Меняйтесь! — уже в третий раз остановила нас помощница режиссёра, мы замолчали, перестраиваясь на новые роли, и меня аж передёрнуло от отвращения. Мало того, что мне не нравился сам текст того, что нам приходилось отыгрывать, так ещё и до крайности раздражала игра партнёра, которую мне нужно было повторять. В лучших традициях японских актёров, он чересчур уж эмоционально изображал своего персонажа, чрезмерно выпячивая эмоции. Он то истерично орал, то переходил на шёпот, то вскакивал со стула, и метался по сцене, размахивая руками, то замирал, как бы подчёркивая трагизм ситуации. Полный бред, короче.
— Стоп! — скомандовал вдруг режиссёр, подходя к нам, — Не нравится мне сцена, которую они отыгрывают. Не подходит она им. Дай им сценарий номер двенадцать, — обратился он к помощнице.
— Хай! — поклонилась она, и убежала.
— Да сколько ж можно⁈ — мысленно взвыл я. Мы уже минут двадцать торчали на сцене, и это при том, что большинство остальных актёров уже закончили, и на каждую пару ушло минут десять, не больше. Причём, режиссёр пока ни слова не сказал о том, что же ему не нравится.
— Вот! — протянула тут мне листы с текстом вернувшаяся помощница, и следом длинноволосому его текст.
— Две минуты вам на ознакомление, и начинаем! — строго произнёс Миядзаги-сан, и вернулся на своё место. Похоже, и он уже хочет поскорее это всё закончить, раз так мало времени дал на ознакомление.
Я пробежался глазами по тексту. Ну, вот! Это уже намного лучше, чем все эти сопли про любовь. Вот тут действительно есть, что играть, и даже интерес какой-то появился к происходящему.
— Начинайте, — крикнул нам со своего места режиссёр.
Я вальяжно развалился на своём стуле, входе в образ, и пренебрежительно глянул на длинноволосого, который должен был начинать. Он же наоборот изобразил максимально официальный вид. Сел ровно и строго посмотрел на меня.
— Добрый день. Вы понимаете, Кадзо-сан, почему я вас пригласил сюда? — начал он.
— Понятия не имею. Я уже говорил и вам и вашим коллегам что не знаю ничего об убийстве Тамадана-сана, — скучающим тоном произнёс я, — Не представляю, чем ещё могу вам помочь.
— Дело в том, что у нас появился свидетель, который видел вас рядом с местом убийства примерно в то время, когда оно было совершено, — строгим тоном произнёс «следователь», — Как вы можете это объяснить?
— Да я просто мимо проходил. Гулял. Гулять же у нас ещё не запрещено? — нагло ответил я, ухмыляясь в лицо