Извозчик подвез нас со стороны Мойки. Как полагается, подал руку своим барышням (даже Анька теперь не жеманится, как в прежние времена, руку протягивает), повел девчонок в сад. Конечно же, как водится, пытался уяснить — что было, а что будет? А еще — чего не было.
Когда я здесь последний раз был? Пару лет назад? Или сто с лишним тому вперед?
Ажурная решетка никуда не делась, ваза на месте. Как ее там? Порфирная? Нет, порфировая.
За вазой пруд, где лебеди плавали. О, так они и сейчас тут плавают. А вот голубей отчего-то нет. А тут их бывали тучи. Запомнилось, как чайки, прямо на глазах публики, наглого голубя заклевали и слопали.
Девчонки любовались растениями, статуями, а я радовался, что у нас нет смартфонов. Сейчас бы точно фотосессию устроили, а еще бы попытались придать себе такие же позы, как у античных девушек.
Анька сказала, что ей понравилась барышня с музыкальным инструментом — не иначе, как Терпсихора, хотя я считал, что ей больше бы подошел Янус, а Лена персонально для меня нашла аллегорию Правосудия — пышнотелую матрону с мечом.
Навестили дедушку Крылова. Вот этот памятник — абсолютно такой же, как и в моем времени. М-да, а почему он должен стать другим?
Нагулялись, набродились, даже местечко, где продают кофе с пирожным, и кормят мороженым, отыскали. Причем, что удивительно, там же, где и в моем будущем — в Кофейном домике. Интерьер, правда, другой и сувениры не продают, но все равно, похоже. И место «хитрое» есть, куда мои барышни отправились.
— Обратно пешком или извозчика возьмем? — поинтересовался я, посматривая на Аньку.
Барышня сегодня совершила подвиг — ограничилась только одной пироженкой, не сделала попытки стащить мое. Надо будет где-то записать такое событие.
Мнения разделились. Девчонки настаивали, чтобы пройтись пешком — недалеко же, а я бы извозчика взял. Конечно же, победило большинство.
Решили пойти по Дворцовой набережной до Литейного, а там и наша Фурштатская.
Я рассчитался, и мы пошли к выходу.
В 19 веке Летний сад не столь посещаем, как в мое время. И население города на Неве поменьше, а про туристов вообще умолчу, но все-таки, желающих погулять среди статуй и деревьев достаточно. Тем более — воскресенье, нашему брату-чиновнику, который не опохмеляется после вчерашнего, надо куда-то вылезти.
Слегка удивило, что посетители вдруг образовали живой коридор, мужчины принялись срывать головные уборы, а женщины либо приседали, либо кланялись. Не иначе, какой-то великий князь решил погулять. Мне полагается кланяться великому князю? Нет, перебьется.
— Какой-то начальник явился, — предположила Анька. Потянув меня за рукав, предложила: — Давайте в сторонку отойдем, подождем. Ва-нь, а ведь это сам император.
Глазастенькая у меня сестренка. А теперь и я вижу, что это наш государь.
Шествует, как бы со свитой — впереди два спешившихся казака, потом государь, а замыкает знакомый штабс-капитан Радлов.
Зла не хватает на государя императора. Он бы на часовню у входа со стороны Невы глянул, папу лишний раз вспомнил, и его кончину.
Мы с девчонками отошли в сторонку, встали вдоль кустика, а когда Его Величество проходил мимо, я быстренько снял с себя шляпу, склонил выю, а Лена с Аней, отставив ножки, присели в верноподданническом реверансе. Или это книксен?
Государь император, милостиво кивавший всем встречным, скользнул по нам взглядом, прошел мимо, а когда мы уже перевели дух, обернулся:
— А не иначе, сам господин Чернавский?
— Так точно, Ваше Величество, — обреченно доложил я. Я своего государя очень люблю, уважаю и прочее, но, как любой нормальный человек, жажду встречаться с большим начальством (а у нас выше него и нет) как можно реже. Знал бы, что он тут появится, обошел бы седьмой дорогой.
Государь сделал шаг навстречу, теперь и мне пришлось сблизиться с ним. Положено так.
— Гуляете? — задал Александр III риторический вопрос.
— Так точно, барышень своих выгуливаю, — отозвался я.
— А это еще вопрос — кто здесь кого выгуливает?
Конечно же, как это Анечке, да удержаться от шпильки? У бывшей крестьяночки вообще никаких представлений об уважении, субординации.
Но государя ее реплика позабавила.
— Как я понимаю — это и есть ваш соавтор, а еще названная сестренка Анна Игнатьевна? Помню ее, у генерала Веригина была.
— Совершенно верно, — кивнул я. Взяв за руку Леночку, представил: — Разрешите представить мою жену — Елену Георгиевну Чернавскую, в девичестве Бравлину. Ваше Величество, моя жена теперь тоже является соавтором.
— Очень приятно, — улыбнулся император. Взяв в свою лапищу нежную ручку Леночки, поцеловал ее у запястья. — Поздравляю вас, госпожа Чернавская. Вы замечательно смотритесь вместе с Иваном Александровичем — очень красивая пара.
— Благодарю вас, Ваше Величество, — зарделась Лена, а я внутренне чертыхнулся — целует, понимаете ли, император мою любимую. А то, что ручка в перчатке — какая разница? Придем домой — отправлю мыть руки с хозяйственным мылом.
— Сударыня… — посмотрел император на Лену. — Перевел взгляд на Аню — Мадмуазель… Вы не обидитесь, если я похищу вашего мужа и брата минут на пять? Поскучаете немножко? Или, — кивнул император Радлову, — господин штабс-капитан, поухаживайте за дамами. Поговорите, или сводите их кофе попить, пирожным угостите.
Чуть было не выкрикнул — облопаются мои дамы, особенно та, которая пирожные обожает.
Изумленные барышни что-то залепетали, замотали головушками, а Лена, как старшая и замужняя, ответила:
— Нет-нет, в кофейне мы уже были, господину штабс-капитану не стоит беспокоиться, мы просто здесь погуляем, Ивана Александровича подождем столько, сколько будет угодно Его Величеству.
Император, удовлетворенно кивнув, взял меня под руку и увлек за собой.
— Опять забыл — я с вами на вы или на ты? — спросил император.
Вопросы государь задает…
— Если ругать соберетесь — тогда на вы, а просто поговорить — то на ты, — нашелся я.
— Так вроде, ругать-то пока и не за что? — нахмурился государь. — Или уже есть за что?
— Был бы человек, а за что выругать — всегда найдется, — философски заметил я. — Должок за мной, Ваше Величество. Очередную антианглийскую статью задерживаю, но, право слово — зашился немножко. Наброски есть, надо просто сесть и все написать.
— Про статью помню, и про работу вашу осведомлен, все понимаю, не тороплю. Подождут губернские ведомости до осени, — сказал государь. — Благо, у них официальные сообщения есть, потерпят, да и не обещали регулярно материалы давать. Как напишете, так и напечатают.
Ух, от сердца отлегло. А я-то переживал. Зато теперь знаю, куда мои «англофобские» очерки идут, кроме «Правительственного вестника» — в губернские ведомости. И почему