Я смотрю на разрушения, затем на Рыцаря.
— И так тоже можно, полагаю, — бормочу я.
Он уже занимается собственными цепями. Его человеческая рука поворачивается и смыкается вокруг правого крепления, мышцы бугрятся под покрытой шрамами кожей. Еще один треск, еще один душ из каменной пыли, и эта цепь вырывается. Затем он срывает цепи, удерживающие его металлическую руку, словно они сделаны из бумаги.
Он поднимается на ноги, опираясь о стену человеческой рукой, тяжело дыша, когда выпрямляется во весь свой невозможный рост. Цепи все еще свисают с его запястий, хотя он такой огромный, что они не волочатся по земле, но он больше не пришпилен к стене.
Никто из нас.
Я проверяю свои ноги, борясь с остаточными эффектами седативного, из-за которого все кажется таким, словно я двигаюсь под водой. Рыцарь покачивается на ногах, едва удерживаясь в вертикальном положении. Его покрытые шрамами глаза снова приобретают тот стеклянный, расфокусированный вид.
Каким бы всплеском силы он только что ни воспользовался, это дорого ему обошлось. Очень дорого.
— Идти можешь? — спрашиваю я его.
Он делает один шатающийся шаг вперед и чуть не падает. Снова ловит себя о стену, на этот раз металлическими когтями, высекая сноп искр.
Блядь.
— Ладно, — я медленно подхожу к нему, телеграфируя свои движения, чтобы не напугать его. — Я помогу тебе идти, — тихо говорю я, осторожно подныривая под его человеческую руку, чтобы взять на себя часть его веса, он рычит — рефлекторное предупреждение, — но я сохраняю прикосновение уверенным, скорее поддерживающим, чем сдерживающим. — Прости. Но мы должны двигаться вместе, если хотим добраться до нее.
Он не отвечает.
Приму это за «да».
Мы бредем к двери камеры. Она из цельного железа, но механизм замка достаточно прост. Если бы Чума бросил нас в одну из более современных темниц, мы бы сейчас этого не делали, но мелочный ублюдок решил устроить нам полное Средневековье. Настоящая охрана — это орды стражников, но мы должны решать проблемы по мере их, блядь, поступления.
Я частично разматываю власяницу под бинтами на правой руке и вытягиваю один из шипов. Кости были слишком маленькими и хрупкими, чтобы открыть мои кандалы, но замок на двери меньше. Кость скользит в замок с другой стороны и скрежещет по механизму.
А затем ломается.
Блядь. Я пробую другую, на этот раз действуя немного осторожнее, и покачиваю ее, пока замок не щелкает, открываясь, и…
Шаги. Стук ботинок по камню, еще далеко, но приближается. Голоса двух мужчин плывут по коридору. Стражники.
— …не знаю, зачем они вообще стали приковывать это, — один из стражников, его голос эхом отдается от стен. — Надо было просто пустить болт ему в череп и покончить с этим.
— Приказ Его Высочества, — другой стражник сухо смеется. — Сказал быть с ним «понежнее». Как по мне, так это шутка. Ты видел его лицо? Эта гребаная тварь выглядит как демон.
Фырканье смеха.
— Аси обмочился, когда его проносили. Клянется, что оно пыталось его укусить.
— Наверное, так и было. У этой твари не все дома. По глазам видно — там ничего нет. Просто пустота.
Я бросаю взгляд на Рыцаря.
Он все еще сгорбился у стены, эта белая завеса волос скрывает его изуродованное лицо. Его дыхание не изменилось. Никаких признаков того, что он их услышал или что ему не плевать, если услышал.
Может быть, он к этому привык.
Больше смеха, теперь ближе.
— Постарайся не умереть, — бормочу я Рыцарю, отодвигаясь, чтобы позволить ему прислониться к стене, пока я занимаю позицию. Цепи, прикрепленные к моим кандалам, не идеальное оружие, но это лучше, чем ничего. — Козима бы расстроилась.
Это привлекает его внимание.
Ответом Рыцаря становится низкое рокочущее рычание, вибрирующее в его груди. Это первый звук, изданный им, который напоминает дикого альфу из медицинского крыла.
Пойдет.
Дверь распахивается.
Я выпрыгиваю из камеры и взмахиваю цепью по широкой дуге, попадая первому стражнику в висок. Он падает, как марионетка с обрезанными нитями, и оседает вдоль стены.
Второй стражник издает крик удивления и бросается на нас с шоковой дубинкой; по всей ее длине потрескивает электричество в виде синих дуг.
Рыцарь замирает.
Вся его массивная фигура цепенеет, и он вздрагивает так сильно, что практически сворачивается внутрь себя; его синие глаза широко раскрываются и пустеют от ужаса. Он больше не здесь. Он вернулся в тот кошмар, через который его заставили пройти эти монстры, в то, что держало его в своей хватке, когда он увидел Козиму на том столе.
Стражник видит брешь. Поднимает дубинку. Целится в Рыцаря со злобной усмешкой, словно собирается избить гребаное животное, а не травмированного человека, прошедшего через ад и обратно.
Я бросаюсь перед ним и принимаю удар на себя. Дубинка встречается с моим плечом, и раскаленная добела агония взрывается в каждом нерве. Мои мышцы сводит судорогой, они каменеют. Я чувствую вкус меди. Чувствую запах собственной горящей плоти.
Не могу дышать. Не могу даже, блядь, думать. Только боль, расходящаяся от точки удара, как молния сквозь воду.
Металлические когти Рыцаря наносят удар. Стражник с дубинкой падает по частям еще до того, как его отрубленная рука ударяется о землю. Рыцарь проходит мимо меня справа, и на секунду эти синие глаза встречаются с моими.
Он выглядит… растерянным. Растерянным от того, что кто-то встал на пути и принял удар за него.
— Ладно. Мы квиты, — цежу я сквозь зубы, заставляя себя выпрямиться, несмотря на то, что сердце все еще пытается найти свой ритм. Грудь все еще кричит от боли, мышцы подергиваются от остаточного электричества. — А теперь пошли.
Рыцарь рычит в знак согласия.
Даже одурманенный и сломленный, он все еще грозное оружие. Эти металлические когти рассекают воздух широкой дугой. Еще двое стражников, бросившихся на нас, падают от одного удара. Другой делает три шага, прежде чем человеческая рука Рыцаря смыкается на его черепе. Хруст эхом разносится по темнице.
Рыцарь покачивается, тяжело дыша. Кровь — не вся его собственная — капает с его когтей. Его глаза все еще пусты, но теперь в них что-то есть. Искра того убийцы, в которого они его превратили.
— Пошли, — я снова хватаю его человеческую руку, таща к выходу. Он ковыляет за мной, словно пьяный. — Мы почти на месте.
Мы движемся по коридорам темницы, следуя по уклону вверх. Появляются новые